Безупречная репутация - Джо Джейкмен

– Как думаешь, – заговорила она, – Пиппа бросилась под машину специально, чтобы ты остался? В смысле, ты сказал ей, что хочешь развестись, через пару недель она попадает в больницу, а ты врач, в привычных для тебя обстоятельствах, так? Заботишься о ней. Приводишь в норму.

– Скажу честно, эта мысль приходила мне в голову. – Чарльз покачал головой. – Она была не в себе, еще эта история с Джерри и… давай не будем о ней? Время, что нам осталось, хочу посвятить только тебе.

Это было одно из их первых правил. Они договорились: когда они вместе, реальный мир отключают, иначе чувство вины захлестнет их обоих.

Но как возможно, что она проигрывает женщине, которая лежит без сознания? Даже с больничной койки Пиппа Ярдли контролирует ее жизнь.

Они сидели в тишине, рядом остановилась машина, из нее вышли двое – полюбоваться видом. Кэти не думала, что они столкнутся с кем-то из знакомых, но все равно следовало быть осторожной. Никаких подростковых обжиманий в машине. Чарльз предложил встретиться на квартире, но Кэти чувствовала, что стены вокруг нее смыкаются, и на публике у нее больше шансов устоять перед его чарами. Она опустила взгляд на ладони.

– Кстати, в квартире я оставила кольцо.

– Тебе придется поехать и забрать его самой; какое-то время я не смогу отлучаться. Джерри умер, и я не могу делать вид, что каждую неделю играю в сквош. Кстати, о Джерри, Джемма попросила меня выступить с речью на похоронах.

– Я думала, она тебя ненавидит.

– Поэтому и попросила меня выступить с речью. Знает, что для меня это будет мукой.

– Ты откажешься?

– Как я могу отказаться?

– Твоя жена в коме. Джемма поймет.

– Конечно. Все знают, какая она понимающая. Нет, ни о чем ее просить я не буду.

На похоронах Кэти будет мучиться и от горя, и от чувства вины. При жизни Джерри она не могла дождаться, когда он исчезнет, а теперь его нет, и ей от этого плохо. Он должен был спокойно уйти на покой и играть в гольф где-нибудь в Испании, а не умирать в одиночестве на полу в своем кабинете. Интересно, ему было страшно? Он знал, что с ним произойдет? Она все время пыталась представить себе, какими были его последние минуты.

Кэти положила руки на руль: как-то их пристроить, иначе снова захочется прикоснуться к Чарльзу.

– Кто-то про нас знает.

– В смысле?

Она не хотела рассказывать Чарльзу о письмах, но терять было уже нечего.

– Мне приходят письма с требованием признаться в том, что я сделала. Это явно про нас, так? Просто что еще…

– Что? Когда?

– Началось перед Пасхой. Первое пришло в день, когда мне порезали шины.

– Порезали? Ты говорила, что поймала гвоздь.

– Парень в сервисе сказал, что это чьих-то рук дело. Там было несколько дырок.

– Почему ты мне не сказала?

Кэти вздохнула.

– Честно? Потому что это было начало недели, которую мы провели вместе в квартире. Думала, если скажу тебе, запаникуешь и все отменишь. Ведь все было идеально, и мне не хотелось, чтобы эти чары что-то разрушило.

– Как же так? Надо было мне сказать.

Пока Пиппа с детьми жила в юрте в Уэльсе, Кэти и Чарльз блаженствовали, погрузившись в прекрасную ложь. До этого они встречались у Кэти, но Чарльз наткнулся на ее соседку, одну из своих пациенток. Появляться у Кэти слишком часто – это вызвало бы подозрения.

– Сначала я подумала, что это Отис Блейк, ведь он застал нас в летнем домике. И он всегда бродит вокруг с этими садовыми ножницами…

– Может, это был Джерри? Он знал, что я пудрю Пиппе мозги про наш с ним воскресный сквош, и, возможно, был не так глуп, как я думал.

– Это не Джерри – после его смерти я получила еще одно письмо.

– И что там было?

– Что я должна признаться перед балом, иначе жди неприятностей.

– Признаться в чем? И почему именно бал?

– Видимо, надо, чтобы я призналась в наших отношениях, иначе меня унизят на главном событии года. Но если не будет отношений, в которых надо признаваться, возможно, исчезнет и проблема.

Но был и другой секрет, о котором Кэти Чарльзу не сказала. Тоже надо признаться. Ведь она спрятала орудие убийства. Избавилась от улики. На короткий миг она тогда подумала, что это Чарльз убил Джерри и так она его защитит, обезопасит. Любовь сделала из нее идиотку. В день открытых дверей Чарльз изобразил, что бьет битой Джерри, но это же явно была шутка? Что тогда творилось у нее в голове?

Кэти и Чарльз неизменно встречались каждое воскресенье, по вечерам, а Пиппа считала, что Чарльз играет в сквош. Джерри его с радостью прикрывал, но Чарльз упустил из виду одно: Джерри так легко на это согласился, потому что увидел свою выгоду. Вскоре он начал просить особенные рецепты. «Ладно тебе, Чез, ты же не хочешь, чтобы я случайно проговорился Пиппе: в прошлое воскресенье мы не виделись. Все твои расходы – листок бумаги и чернила». А за одним другое: «Ты же не хочешь, чтобы я разоблачил твою маленькую аферу? Вот уж Генеральный медицинский совет обрадуется».

– И что ты с ними делаешь? – спросил Чарльз.

– С письмами? Ничего. Не обращала внимания, думала, прекратятся.

– Надо было сказать мне. – У него зазвонил телефон. Он нахмурился, посмотрел на экран и сбросил звонок. – Раз тебе шлют письма и режут шины, – сказал он, – я должен тебе кое-что сказать.

– Господи, тебе тоже что-то слали? Может быть, и Джерри? Ты же не думаешь, что мы с тобой – следующие?

– Нет. Ничего такого нет. – Чарльз нахмурился и наклонил голову. – А ты… с тобой все нормально?

– Ха! Ты имеешь в виду, если не считать труп Джерри, писем с угрозами и разрыва отношений с мужчиной, которого я люблю? Все просто супер. Почему ты спрашиваешь? – Кэти выставила локоть в открытое окно машины и отвернулась, иначе Чарльз увидит, что она едва сдерживается. – Так что ты хотел сказать?

– В ночь перед днем открытых дверей мою машину вымазали краской.

– Знаю. Ты говорил.

– Да. Да, говорил. Но не сказал, что на лобовом стекле зеленой краской написали «лжец».

– Ах, черт. Значит… – Кэти подумала о письмах, что слали ей. Лгуньей ее не называли, но это подразумевалось – ведь они настаивали, чтобы она призналась. – Думаешь, это связано с письмами мне?