Убить лучше по-доброму - Питер Свенсон

Я покинула «Кенневик-Инн» ранним утром по вторник, планируя вернуться сразу в колледж Винслоу. Не стоит прогуливать еще один рабочий день и привлекать к себе внимание. Я выпила две чашки кофе в гостинице, но решила остановиться в Киттери в «Данкин Донатс» и взять с собой еще кофе. Я была измотана. Мы с Брэдом проговорили несколько часов подряд накануне вечером, сначала в его пикапе, затем в коттедже, где он жил. Несмотря на то, что он сделал с Тедом, мне стало жаль его. Он был на грани срыва, и как только понял, что я не выдам его полиции, то ухватился за меня, как тонущий за спасательную шлюпку. Он сказал, что устроит встречу с Мирандой вечером, часов в десять. Если она согласится, он позвонит мне домой из «Кулис». Он дождется двух звонков, затем положит трубку, и номер высветится на моем телефоне.

Я приехала в офис раньше всех. Зайдя в рабочую почту, я с удивлением обнаружила, что мой босс, Отто, ушел в понедельник утром с работы из-за сильного кашля и решил во вторник отлежаться дома. Отто Лемке был самым мнительным человеком на свете, особенно когда речь шла о болезни. Стоило сообщить ему в воскресенье, что мне нездоровится, как он поддался психосоматическому недугу. Все утро я писала краткие аннотации по материалам, хранящимся в архиве, для нашего сайта – для студентов и преподавателей. Закончив утренние дела, я прогулялась по кампусу до студенческого кафе, где обычно обедала. После вчерашнего шторма все вокруг казалось чистым и блестящим, словно машина, только что выехавшая из мойки. Безоблачное ярко-голубое небо. Свежий воздух, запах яблок. В кафе я заказала сэндвич с тунцом и карри на пшеничном хлебе и отнесла его на одну из каменных скамеек, откуда открывался вид на аллею вязов – ярко-желтых и взъерошенных ветерком, которые делили пополам четырехугольный двор колледжа. Я была довольна своей жизнью и на минуту задумалась, зачем мне ввязываться в грязные, убогие отношения между Мирандой, Тедом и Брэдом? То, что я планировала сделать завтра вечером в Кенневике, – серьезный риск. Все зависело от Брэда, который настолько ненадежен и уязвим, что вот-вот сорвется, а также от Миранды – почует ли она неладное, когда Брэд предложит ей встретиться. Меня мучили сомнения, но я точно знала, что не зря проделала весь этот путь и доведу дело до конца. Тед заслуживает отмщения, а Миранда заслуживает наказания – больше, чем когда-либо.

После обеда я собиралась навестить выпускницу Винслоу, пенсионерку лет восьмидесяти, которая хотела передать в архив кое-какие материалы своих учебных лет. Такие поездки обычно составляли самую приятную часть моей работы, а иногда – худшую. Все зависело от ясности ума и ожиданий бывших студентов и профессоров. Иногда у них хранилось всего несколько потрепанных учебников и конспектов лекций; обычно это были одинокие люди, которым хотелось поговорить хоть с кем-то, кто выслушает их бесконечные истории о студенческих годах. Но иногда у этих бывших студентов оказывались настоящие сокровища для архива. Обычно у женщин, которые никогда ничего не выбрасывали. Печатные меню зимнего приема 1935 года. Фотографии метели в марте 1960, когда снега намело на семь футов. Стихотворение Мэй Джилис, написанное от руки, в тот год, когда она преподавала в колледже. Никогда не знаешь, чего ждать от таких встреч, и обычно я назначала их, только если это было недалеко. В противном случае мы просили присылать нам материалы по электронной почте.

Я чуть не отменила ту послеобеденную встречу. Я устала и не выспалась, поэтому сомневалась, что мне хватит сил сопровождать незнакомого человека в путешествии по его личным воспоминаниям. Но я убедила себя, что нужно придерживаться расписания, как ни в чем не бывало, так что я села в машину, проехала несколько городов к западу, в сторону Гринфилда, где жила Пруденс Уокер, выпускница 1958-го. Она сгребала граблями листья, когда я подъехала, и успела наполнить несколько мешков, которые уже лежали на тротуаре в ожидании мусоровоза. У нее был уютный одноэтажный домик в окружении великанов колониального стиля и многоуровневых построек. Я припарковалась за новенькой «Камри», Пруденс Уокер прислонила грабли к клену и направилась ко мне.

– Здравствуйте. Спасибо, что приехали. Вы оказали старой леди бесценное одолжение.

На ней была выцветшая джинсовая юбка и зеленая ветровка. Седые волосы были убраны в пучок.

– Ничего страшного, – сказала я, вылезая из машины.

– Я уже все уложила в коробку вон там, на крыльце. Я бы принесла вам, но все силы потратила на то, чтобы дотащить ее с чердака вниз. Знаете, у меня привычка ничего не выбрасывать. В основном там альбомы с вырезками, еще я положила все свои конспекты лекций и расписание занятий, а еще экзаменационные билеты. Вы говорили, они вам нужны, да?

– Я все заберу. Спасибо еще раз.

Я подошла к крыльцу и подняла тяжелую коробку. Пруденс Уокер последовала за мной, прихрамывая и низко опуская правое плечо, когда ступала на правую ногу.

– Очень жаль, что вам пришлось проделать такой путь, а я даже не могу угостить вас, мне нужно успеть собрать листья, пока еще светло. Хотите стакан воды или еще что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила я, укладывая коробку в багажник.

Отъезжая от дома, я заметила, как, прихрамывая, она вернулась к граблям, которые стояли у клена. Внезапно я почувствовала прилив нежности к этой женщине, так решительно сжигавшей мосты, соединявшие ее с прошлой жизнью, чтобы больше не оглядываться, но на самом деле я была благодарна ей за то, что мне не придется весь вечер рассматривать альбомы с вырезками и слушать бесконечные рассказы.