Соблазн - Хосе Карлос Сомоса

– Ты должна рассказать, что там в мире делается… Кое о чем я узнаю, но не обо всем. Я некоторым образом погружен в себя. Консультации с врачом онлайн, цвет утренних таблеток, цвет вечерних таблеток, ну, ты знаешь… Веду что-то вроде дневника своего стула. Раньше я все утро мог вспоминать, сходил ли в туалет, встав с постели, или нет… Когда забываешь уже о собственном дерьме, можно сказать, что пора прикрыть лавочку… И тогда подступают вопросы, как я это называю… Один вопрос за другим… Но все, в конце концов, об одном и том же: создал ли я хоть что-то в этой жизни? Что-то стоящее, хочу я сказать… И знаешь, что я себе отвечаю? Что да, я создал нечто стоящее. И это нечто сейчас гуляет со мной по парку.

Я уж было забормотала подходящую к случаю фразу вежливой благодарности, но он меня остановил:

– Да ладно тебе, помолчи. Я сделал тот единственный комплимент, который был для тебя припасен.

– Я хотела поблагодарить вас не за эти слова, а за согласие встретиться со мной, – ответила я.

Женс стукнул своей тростью:

– О, да будет тебе, Диана! Ведь я сам оставил для тебя открытой эту дверь – и только я сам могу захлопнуть ее у тебя перед носом. Но я хотел этой встречи. Ты – мое наследие, мой завет, так почему бы мне не пожелать увидеть тебя? Клаудия Кабильдо и ты – два моих завета этому миру… Этому миру в руинах, такому вечно юному и такому древнему, который так безмятежно спит… – И внимательно посмотрел по сторонам, будто и вправду увидел кого-то, кто именно так спит… – Так о чем бишь я говорил?

Я ему напомнила. Он кивнул, но не стал продолжать ту же тему, словно она ему наскучила. Поскреб морщинистый подбородок.

– Я же говорил тебе, что ты можешь обращаться ко мне, дал тебе номер и имя Пиплза. Больше никому не известен этот ключ. Я не желаю никого видеть. Не желаю ни о чем знать. Мир для меня кончился.

После непродолжительного молчания, подчеркнувшего последнюю фразу, в тот момент, когда мы дошли до конца парка, Женс поднял морщинистое лицо под этой своей шляпой без затей.

– Ты навещаешь ее? – спросил он. – Клаудию?

– Время от времени.

Еще одна пауза. Еще один вопрос:

– Как она?

– С просветлениями, – сказала я. – Я была у нее на прошлой неделе, и мне показалось, что она меня узнала. Но в общем и целом она не выходит из состояния какого-то ступора. Иногда даже не осознает, кто с ней рядом, не понимает, что я – это я.

– Ренар основательно поработал над ее мозгами – выскоблил и сознание, и импульсы. Он в этом специалист, хотя не только в этом. Да-да, девочка-солдат… Моя девочка-солдат… Я часто о ней думаю. В конце концов, именно я ее воспитал, как и тебя. Диана, моя Диана… – На моем имени голос его затих. А потом он рассмеялся. – Как же трудно тебе давались маскарады послушания! Изображать ученицу, брошенную в каталажку, часами на этой простынке, и в то же время – солдата, морского пехотинца, начиненного тестостероном… «Господин, да, господин!» Как плохо это у тебя получалось… А вот у Клаудии, наоборот, это получалось очень легко.

Он остановился. Оглянувшись назад, я поняла, что ушли мы не так далеко, как казалось. Все еще были видны те пацаны возле стены, слышны их смешки. И поняла, что передвигаться рядом с Женсом в пространстве – это все равно что двигаться в его времени. Теперь мы стояли в одном шаге от тротуара. Небольшая улочка перед нами была все той же улицей Корин, чуть дальше виднелось отделение банка, супермаркет и жилой многоквартирный дом, создавая ложное ощущение спокойствия.

Порыв ветра одновременно взметнул полы моего пальто и толстого шерстяного жакета Женса.

– А как ты? – спросил он. – До меня дошли слухи о твоей отставке…

Меня не удивило, что он был осведомлен на этот счет.

– Ну… я сейчас подчищаю кое-какие хвосты. Когда добью это дело, тогда да, уйду.

– Ага, – отозвался Женс.

Я сама себя возненавидела за смущенный тон, которым это сказала, и решила пояснить, на этот раз с вызовом:

– Я влюблена. Хочу испытать в жизни и другое: родить детей, например, кто знает… Вы ведь помните Мигеля Ларедо, правда? Нашим с ним отношениям уже примерно год или чуть больше. Мы собираемся съехаться.

Женс согласно покачивал головой и вставлял свое «а», слушая меня. Я выдержала его прямой взгляд, но не смогла проникнуть за черные стекла его очков. Однако у меня сложилось дикое впечатление, что он сумел пронзить своим взглядом мои очки. Когда я замолчала, он сказал:

– А твоя сестра? Насколько я знаю, она продолжает тренироваться…

– Она стала для меня чирьем на заднице. – Я улыбнулась. – Вбила себе в голову, что должна совершить нечто грандиозное.

– Ах да, Наблюдатель. Не удивляйся, что я в курсе. Падилья регулярно присылает мне отчеты.

– А я не знала, что Падилья в курсе, что вы не погибли.

– О, бога ради, конечно же он в курсе. Как и этот торгаш… Вылетело из головы его имя… Алварес, да… Алварес Корреа. Эти двое знают все. Может, один из них бывает у другого – и так они делят и постель, и информацию… – Вновь карканьем прозвучал его смешок. – Чего они не знают – так это где меня найти. Поэтому я и не хочу, чтобы ты говорила им, что виделась со мной. Они думают, что я все еще в Париже или в поместье…

Одно лишь упоминание поместья, как появление того, кого ты и ждешь, и боишься, заставило меня вздрогнуть. К счастью, Женс сменил тему, ничего не заметив:

– Как раз Падилье и пришла в голову идея использовать мою привычку выходить в море на яхте, чтобы имитировать мою смерть… Так что у них появилось замечательное объяснение того факта, что мое тело не было найдено. И тебе-то уж должно быть понятно, что я никак не мог бы инсценировать собственную смерть без их помощи… Это как ограбить мафиози – один ты мало что можешь сделать. Но им я запретил встречаться со мной – под каким бы то ни было предлогом. Они отправляют мне отчеты на анонимный адрес электронной почты, потом я пропускаю их через несколько фильтров и снова пересылаю, уже на свой сервер. Тривиальные меры безопасности: когда захотят, они смогут меня найти. Но я, по крайней мере, буду об этом знать. А они не захотят никогда – я им нужен.

Вдруг у меня возникло глупейшее желание польстить ему:

– Они не могут обойтись без такого человека, как вы.

Он взглянул на меня все с тем же выражением на лице, и я вспомнила, что так он вел себя с каждой наживкой: показывал нам, что мы не можем повлиять на него лестью.

– Я в любом случае в отставке. Сослан в свой Арденнский лес…^[39] – Улыбаясь, он поднял руки. – Я… кто я? Старый Адам? Меланхоличный Жак?^[40] Ты же, верно, знаешь… Говорят, что Шекспир играл Адама в «Как вам это понравится». Она любопытна, ведь так? Я имею в виду эту легенду, что он всегда играл стариков – Адама, призрака отца Гамлета… Он хотел играть старость, быть может… Что-то я забыл, к чему я вел…