Смерть у порога - Линвуд Баркли

Следующие несколько недель я провел на автопилоте. Ходил на работу, возвращался домой, укладывал сына спать, ночевал в комнате для гостей, вставал на следующий день, и все повторялось сызнова. Все разговоры с Эллен я старался сводить к минимуму.

— Поговори со мной, — иногда просила она.

Я впал в глубокую депрессию. Именно в таком настроении я и пребывал тем днем, когда решил покрасить окна. Тогда ко мне и пришла Донна, чтобы спросить, есть ли у нас свет.

— Не знаю. Сейчас проверю.

Я спустился вниз, щелкнул выключателем на кухне и вернулся.

— Все в порядке. У нас одна линия, так что, наверное, неисправность случилась в вашем доме.

— Понятно. Тогда я вызову электрика. — Помолчав, она добавила: — Прости, что отвлекла. Тебе нужно покрасить столько окон.

— Прежде чем вызывать электрика, проверь щиток.

Донна была привлекательной женщиной. Не красавица, но очень хороша собой. Высокая, с пышной грудью, крутыми бедрами и каштановыми волосами до плеч. Время от времени я видел, как она в шортиках и топике бегала кросс вдоль шоссе, ведущего в Промис-Фоллс. Она участвовала в благотворительном марафоне и уговаривала нас присоединиться.

— Там, в подвале, есть какой-то ящик, — сказала Донна. — Но я даже не думала заглядывать туда. Нужно найти один из рубильников, который сорвало, верно? И поставить его на место?

— Если только у вас не один общий рубильник. Но скорее всего их будет несколько.

— Постараюсь разобраться, — рассмеялась Донна.

Я спустился с лестницы. Пришлось на время отказаться от мысли броситься вниз головой.

— Если хочешь, посмотрю, — предложил я.

Она кивнула. Мы пошли в ее дом. Там никого не было. Альберт ушел на работу, Адам — в школу. В тот год у них с Дереком была одна учительница — миссис Фер, которая, по словам ребят, была похожа на кролика. «Вы бы видели, как она ест свои сандвичи», — сказал как-то Адам, когда был у нас дома.

Мы с Донной зашли в дом через черный ход.

— Свет погас во всем доме?

— Не знаю, — ответила она. — Я была на кухне, готовила, и вдруг мой кухонный комбайн отключился, а потом и свет погас. Думала, что сегодня смогу приготовить что-нибудь на обед. Обычно мы так заняты, что приходится заказывать еду домой или идти ужинать в ресторан. Ты меня понимаешь?

Если честно, я не понимал ее. Наш с Эллен семейный бюджет не позволял обедать вне дома каждый вечер. Изредка мы заказывали что-нибудь — например пиццу. Но я все равно ответил: «Да, конечно». На кухне подошел к выключателю и попробовал включить свет. Не работает. Тогда я зашел в гостиную и попробовал включить лампу на столике у дивана. Она загорелась.

— У вас есть электричество в доме. Похоже, света нет только на кухне. Поэтому, как я уже сказал, нужно проверить электрощит. Покажи, где он.

Она отвела меня вниз в котельную и повернула висевшую на цепочке лампочку.

— Думаю, это здесь. — Донна показала на серую металлическую коробку над рабочим столом. Мы вместе подошли к ней. — Это он?

— Похоже на то. — Открыв дверцу, увидел две колонки черных выключателей. В комнате было так мало света, что я едва мог разобрать надписи на ярлыках, где было указано, за какую часть дома они отвечали.

Я повернулся и спросил:

— Донна, у вас есть фонарик?

Хозяйка стояла так близко, что я чувствовал тепло ее тела.

Мы не были с Лэнгли друзьями, но время от времени проводили с ними время. Пару раз устраивали совместные барбекю, они приглашали нас к себе на вечеринки, если только это не были корпоративы для сотрудников их фирмы. Когда собираешься устроить шумный вечер и не хочешь злить соседей, лучше позвать их в гости. Лэнгли казались нам нормальной семьей. В меру счастливые, достаточно активные, с одним ребенком.

Донна нашла фонарик — он лежал за ящиком с инструментами на рабочем столе — и передала мне. Моя рука случайно коснулась ее руки.

Я зажег фонарь.

— Ну вот. — Я отыскал выключатель, под которым была надпись «кухня», и щелкнул им. — Думаю, теперь все будет в порядке.

— Ты так быстро все исправил, — вздохнула Донна с легким разочарованием в голосе.

Она стояла так близко, что, когда я обернулся отдать фонарь, слегка толкнул ее бедром. Лэнгли и не подумала отодвинуться и положила мне руки на пояс.

— Донна, — запротестовал я.

— В тебе кое-что изменилось, — сказала она. — За последние недели. Я видела это, наблюдая, как ты ездишь в своей машине или идешь к дому. Ты стал другим.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты как будто потерял присутствие духа, — объяснила она, не убирая рук. — И я понимаю, что это за чувство.

Я нервно сглотнул. Меня охватило такое же чувство, как в тот день, когда я нашел записку в сумочке Эллен. Все вдруг изменилось. Минуту назад ты стоял на лестнице, красил окна и придумывал способ свести счеты с жизнью, а теперь находишься в чужом доме и к тебе прижимается хорошенькая женщина.

Я положил руку на ее плечо, она тут же повернула ко мне голову, словно прося дотронуться до лица. Я нежно провел рукой по ее щеке.

— Донна, я…

— Тебе не нужно ничего говорить. Я просто хочу, чтобы ты знал: если станет грустно, у тебя всегда есть к кому обратиться.

— Послушай, — быстро проговорил я, — ты же знаешь, я женат. — Это была настолько очевидная вещь, что глупо было произносить ее вслух.

— Я тоже замужем. — Она на мгновение замолчала. — Если ты счастлив со своей женой, то прошу прощения за назойливость. Ты можешь уйти прямо сейчас.

Мне следовало немедленно покинуть дом, но это стало бы сродни обману — ведь наши с Эллен отношения трудно было назвать идеальными.

— А как же ты? — спросил я. — И Альберт?

— Почему ты не хочешь поцеловать меня?

Я сделал то, о чем она просила. Лэнгли обвила меня руками, и теперь, казалось, существовал только один вариант развития событий. Но не здесь, не в подвале, рядом с электрощитом, а в их с Альбертом спальне.

Она отвела меня наверх, в комнату, которую делила с мужем. Мы сели на кровать. Мне очень хотелось это сделать, но внутри крепла уверенность — так неправильно. Имел ли я право на месть?

Я отодвинулся.

— Не могу.

— Нет, ты можешь, — возразила она и протянула руку, чтобы дотронуться до моего лица.

Я осторожно взял ее за запястье и отвел руку.

— Нет, — отчеканил я. — Не могу. — Ее глаза наполнились слезами — еще мгновение, и они потекли бы по щекам. — Прости. Мне нужно идти. — Я встал, и тогда она бросила:

— Считай, что ничего не было.