Ведьмин вяз - Тана Френч

Мелисса просияла.

– Ох, как же я надеялась, что ты решишь остаться! Спрашивать не спрашивала, тем более что тебя всегда готовы подменить, но Хьюго с тобой хорошо. Для него это очень важно. Я очень рада, Тоби, и, разумеется, я тоже останусь. С удовольствием.

– Да, но сейчас одно, – возразил я, – а потом будет хуже. И я не хочу, чтобы тебе пришлось с этим возиться.

– Раз ты здесь, то и я здесь. Ой, – она повернулась к супу, который зловеще зашипел и вспенился, и убавила газ, – готово. Ты пожарил тосты?

– Речь не только о Хьюго, – выдавил я с невероятным трудом, слова давались мне с болью. – Тебе ведь последнее время приходится ухаживать и за мной.

Она с улыбкой оглянулась на меня:

– Мне нравится за тобой ухаживать.

– А мне не нравится, что ты вынуждена этим заниматься. Меня это бесит. Тебе и с матерью забот хватало.

– Это разные вещи, – неожиданно отрезала Мелисса, и в голосе ее впервые на моей памяти зазвенел металл. – Ты не сам себе это устроил. И Хьюго тоже. Это совсем другое.

– Но сводится-то к тому же. Тебе приходится заниматься тем же самым, а это неправильно. Нет, когда нам будет по восемьдесят, тогда конечно, но пока… ты должна ходить на танцы. Ездить на фестивали. Выбираться на пикники. Загорать у моря. В общем, делать все то, что мы с тобой… – Голос мой осекся. Я тысячу раз прокручивал в голове подобный разговор, но мне не хватало духу произнести это вслух, – оказалось, что и правда трудно. – Я тебе такой жизни не желаю.

– Ну, если бы я могла выбирать, я бы тоже тебе такого не пожелала, – буднично сказала Мелисса. – Но имеем что имеем.

– Поверь, я и сам себе такого не пожелал бы. Господи, да ничего хуже… – Дурацкий мой голос снова оборвался. – Но у меня выбора нет. А у тебя есть.

– Разумеется, есть. И я хочу остаться.

Я не привык видеть Мелиссу такой хладнокровной и невозмутимой – я ведь обнимал ее, когда она переживала из-за жалкого дурака Ниалла, который не давал ей проходу, когда она плакала из-за детей-беженцев в теленовостях или голодных щеночков на фейсбуке, так что ее поведение сбило меня с толку. Когда я представлял себе этот наш разговор, из нас двоих именно я держался спокойно и утешал ее.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. А пока ты здесь, это вряд ли возможно. Пока ты… – тут мне пришлось набрать в грудь побольше воздуху, – пока ты со мной. Я же должен делать твою жизнь лучше. А не хуже. И раньше, кажется, мне это удавалось. Но теперь…

– Ты и правда делаешь мою жизнь лучше. Глупый. – Она погладила меня по щеке, задержала на ней теплую маленькую ладонь. – И здесь мне лучше. Я ведь не только из-за Хьюго радуюсь, что мы остаемся. Тут… – Она выдохнула, рассмеялась. – Тебе тут хорошо, Тоби. Ты поправляешься. Может, и сам этого не замечаешь, но я-то вижу. И это самое прекрасное, что могло со мной случиться.

В моей голове этот разговор неизменно заканчивался прощанием: она, как Орфей, в слезах возвращалась к свету, я же, оставшись один, растворялся в сгущавшемся мраке. Похоже, мне выпал иной расклад. От свершившейся перемены меня охватило странное чувство: от счастья закружилась голова, но одновременно с этим из меня словно выпустили весь воздух, и я отчаянно искал точку опоры. Я силился придумать, как объяснить Мелиссе ее ошибку.

– Нет, ты послушай, – я прижал ее ладонь к своей щеке, – не надо…

– Тш-ш. – Она привстала на цыпочки и крепко меня поцеловала, обняв за шею и прижав к себе. – Ну вот, – улыбнулась она, отстранившись. – А теперь нужно покормить Хьюго, иначе он в обморок упадет от голода, и тогда тебе точно будет о чем волноваться. Пожарь наконец тосты.

Наутро Хьюго оправился и казался бодрее прежнего; слонялся по гостиной, напевая себе под нос, искал какую-то книгу, которую вроде бы видел тут пару лет назад и которую ему втемяшилось перечитать. Я отправился вглубь сада – я уже привык прятаться там с сигаретой, чтобы мы все продолжали притворяться, будто бы я не курю, – и улегся под деревом в полосе тени. За ее пределами слепило солнце, рассыпало по траве свои золотые монеты, повсюду стрекотали кузнечики, чистотел кланялся ветерку.

Мне вдруг захотелось поболтать с Деком, а лучше с Шоном. Я не слышал их с тех самых пор, как они навещали меня в больнице, время от времени они присылали мне сообщения, и я даже раз-другой что-то отвечал, но и только. Я вдруг поймал себя на том, что скучаю по этим двоим раздолбаям. Докурив, я перевернулся на живот и достал телефон.

Шон ответил мгновенно.

– Алло! – выпалил он, чем немало меня озадачил.

– Здорово, чувак. Как оно?

– Не может быть, – протянул Шон, и по радостному облегчению в его голосе я догадался: когда на экране высветился мой номер, он перепугался до смерти – вдруг я хочу попрощаться или звонят мои родители с печальным известием, – и тут до меня дошло, что по отношению к Шону с Деком я вел себя по-свински. – Это ты? Что новенького?

– Да почти ничего. А у тебя?

– Дофига всего. Сто лет тебя не слышал, как жизнь?

– Да нормально. Я сейчас у дяди Хьюго. Он болен.

– Но ведь поправится?

– Вряд ли. У него рак мозга. Несколько месяцев протянет разве что.

– Блин. – Шон искренне огорчился, ему всегда очень нравился Хьюго. – Жалко. Как он?

– Держится, учитывая обстоятельства. Зато хоть дома. Слаб, понятно, но пока все не так уж страшно.

– Передай ему привет. Хьюго хороший. Он всегда был добр к нам.

– Заезжай в гости, – неожиданно для самого себя предложил я. – Он тебе обрадуется.

– Правда?

– Конечно. Приезжай.

– Обязательно. На выходных мы с Одри собираемся в Голуэй, но на неделе непременно выберусь. Дека можно захватить?

– Давай. Я ему позвоню. Как он там? Дженна еще его не прирезала?

– Хреново. – Шон глубоко вздохнул. – Месяца полтора назад, когда они только-только помирились, она заявила, что им нужно съехаться. Я говорил Деку, что это полный идиотизм, и он со мной соглашался, но потом Дженна закатила ему истерику, мол, ему от нее только секс нужен, ну и в конце концов он решил доказать обратное и поселиться с ней под одной крышей.

– Не может быть. Ну все, больше мы его никогда не увидим. Она его из дома не выпустит.

– Погоди. Дальше еще интереснее. Они вместе искали жилье, нашли симпатичную квартирку в Смитфилде, внесли залог и плату за первый месяц, в общей сложности несколько тысяч. Дек сообщил хозяевам старой квартиры, что съезжает. А через неделю…

– О нет.

– Именно. Она, видите ли, всего-навсего хотела наказать его за то, что он играл с ее чувствами, а жить с ним вместе не планировала, и вообще она от него уходит, пока-пока.

– Черт. И как он? – спросил я.