Кровавый разлом - Юхан Теорин

— О ней! — Он так и стоял с вытянутой рукой.

— Ты имеешь в виду Мари Курдин? Которую ты видел на вечеринке?

Джерри кивнул.

— Она снималась в твоих фильмах?

Джерри опять кивнул, на этот раз еще более убедительно:

— Шлюха.

Пер сжал зубы. Он уже слышал от Джерри это слово.

— Джерри… не говори так.

— Но свежая, — медленно, почти по складам, произнес Джерри. — Свежая шлюшка.

— Кончай. Мне неинтересно.

Но все же посмотрел, куда показывал Джерри.

Мари Курдин загружала машину — десяток сумок, пеленальный стол, пакеты с игрушками. Пасхальные дни кончились, и они, очевидно, уезжали домой.

Интересно, сколько ей лет? Лет тридцать? Высокая, тонкая… она энергично шуровала в багажнике и что-то кричала мужу в доме — что именно, Пер не слышал. Против воли перед глазами появилась картинка: голая Мари в постели, сверху, как всегда, Маркус Люкас, а рядом Джерри с неизменной сигаретой в зубах.

Не может быть. Пер тряхнул головой и посмотрел на отца:

— Тебе показалось.

Перед отъездом Пер добежал до виллы Венделы Ларссон — поблагодарить за камень и спросить, как она догадалась, где его искать.

Он постучал, но никто не открыл дверь. Пер быстро написал записку:

Большое спасибо за камень! Пер.

Вставил записку в дверную щель и вернулся к машине.

На этот раз они ехали втроем — у Йеспера после каникул начинались занятия, и он возвращался к матери.

Марика жила на вилле на окраине Кальмара. Пер высадил сына, немного не доехав до дома, — не хотел, чтобы Марика встретилась с Джерри.

— Найдешь дорогу? — пошутил он.

Йеспер не улыбнулся шутке. Он перегнулся через сиденье и обнял отца.

— Привет маме, — сказал тронутый Пер. — И учись как следует.

Йеспер исчез. Пер повернулся к Джерри и спросил:

— Видел? Бывают отцы, которых можно обнять.

Джерри ничего не ответил.

— Поехали домой, — вздохнул Пер.

Через два часа они въехали в центр Кристианстада. Джерри спал. Он откинул голову на подголовник и так храпел, что Пер не слышал звука мотора. Он включил радио и услышал старинную нищенскую песенку:

В холодной больничной палате,

Где мрачная смерть сторожит,

На белой высокой кровати

Больная девчонка лежит.

Он в испуге нажал на кнопку.

Улицы казались незнакомыми, но все же он нашел дом и остановился у тротуара напротив отцовского подъезда. Дверь в подъезд была закрыта.

Он выключил двигатель. Джерри тут же проснулся и растерянно заморгал:

— Пелле?

— Приехали.

— Кристианстад? — Джерри закашлялся, осмотрелся и сказал: — Нет.

Что-то ему опять не понравилось.

Пер вздохнул:

— Не нет, а да. Здесь тихо и спокойно. Здесь ты будешь в безопасности.

Джерри замотал головой и показал куда-то пальцем:

— Куда?

Пер посмотрел на подъезд и открыл дверцу.

— Подожди в машине, — сказал он. — Я за тобой приду. Ключ у тебя есть?

Джерри пошарил в кармане пальто и вытащил связку ключей.

— «Принц», — сказал он.

Он просил купить ему сигарет, но Пер только хлопнул дверцей.

Он, не торопясь, пошел к подъезду. Джерри жил в центре, но не в самом дорогом районе. Четырехэтажный каменный дом начала двадцатого века нуждался в ремонте. Из-под крыши на него смотрели каменные головы, похожие на уродливых сов.

Пер открыл подъезд, шагнул в темноту и тут же вспомнил, как входил в сгоревшую виллу. Дым и пламя с нижнего этажа. Обгоревший труп Бремера, женский крик о помощи.

Здесь, во всяком случае, дымом не пахло. Каждый шаг отзывался гулким эхом. Наверх вела спиральная лестница, окружающая цилиндрическую шахту лифта. Круглый лифт был таким же древним, как и дом, не меньше восьмидесяти лет, и Пер предпочел подняться на третий этаж пешком.

Он прошел два этажа и стал уже подниматься на третий, как вдруг остановился и замер.

Дверь в квартиру Джерри была приоткрыта.

Поначалу Пер решил, что ошибся. Он посмотрел вниз и мысленно сосчитал этажи. Нет, все правильно. Это квартира Джерри.

В щелку видно, что в квартире темно, по крайней мере в прихожей. И никакого движения внутри.

Он остановился на промежуточной площадке между вторым и третьим этажом и опять прислушался. Все тихо. С улицы глухо доносился шум проезжающих машин.

Он опять вспомнил сгоревшую виллу — там тоже дверь была приоткрыта.

А эта-то почему? Должна быть закрыта.

Тихо и спокойно, сказал он отцу. И безопасно. Теперь он был в этом не уверен.

Страшно? — спросил он сам себя.

Да. Немного страшно.

Он набрал в легкие воздуха и вспомнил про тренировки дзюдо. Попытался найти нужный баланс — сначала ноги, потом живот, спина, руки. Выдохнул и медленно двинулся вверх. Ему почему-то казалось, что в темной прихожей кто-то затаился. Услышал его шаги и затаился.

Три последние ступеньки он преодолел в два прыжка, резко дернул дверь на себя и тут же отскочил.

На него пахнуло табачным дымом. Но запах был старым. Джерри насквозь прокурил всю квартиру.

В прихожей было очень темно. Пер нащупал выключатель и включил свет.

Перевел дыхание и осторожно заглянул в квартиру.

Как будто бы все, как обычно.

Как обычно? Последний раз он был здесь года три назад, и то не больше получаса. На вешалке в прихожей, как и тогда, висели замшевые куртки, желтый пиджак, еще что-то, а на полу стояла пара покрытых пылью лаковых туфель. Джерри, наверное, их не надевал уже несколько лет.

Он сделал еще два шага, остановился и прислушался. Полная тишина.

В большой гостиной пол был застелен большим персидским ковром, а на краю его лежал открытый чемодан.

Чемодан был пуст, но рядом валялось разное дорожное барахло. Марокканские холщовые сумки, пластиковые пакеты и потертые портфели. Содержимое просто-напросто вытряхнули на пол — одежда, бумаги, какие-то сувениры.

Теперь он испугался по-настоящему, но заставил себя сделать еще два шага и заглянуть в следующую комнату.

Он ждал еще большего беспорядка — и ошибся. В углах скопилась пыль, на столе лежали засохшие апельсиновые корки, но картины висели на своих местах. Пер когда-то дарил отцу книги — все его подарки так и стояли на полке. Отец к ним, очевидно, не притрагивался. Он не любил читать.