Дьявольский остров - Максим Шахов

– Так и будем ждать, пока нас свои угробят? – нервно шептал Данила.

Он то матерился, то рычал от злости. Было ясно, что он очень напуган. Ему представлялось, что вот-вот потолок над ним разверзнется и на него хлынут тонны морской воды. Ведь он лежал на самой верхней полке и, как ему казалось, всей кожей чувствовал ледяные струи, что обмывали корпус подлодки.

– Так и будем лежать?

– А что ты предлагаешь? – переспросил Бронислав.

– Ты всегда был такой деловой, а сейчас лежишь и ждешь, когда над головой разорвется этот клепаный корпус и нас накроют волны.

– Это, салага, море. Оно сейчас решит, останемся мы жить или нет.

– Я сыт по горло этим морем, – оборвал его Данила.

– Э-э-э, не говори так. Море может такое и не простить.

– Короче. – Данила свесил голову с полки и зашептал: – Их было пятнадцать. Кое-кто, может, уже и погиб. Значит, их уже меньше. Если начать действовать… Как в разведке… В темноте, убирая по одному… Захватим эту чертову подлодку, выйдем на связь с командиром нашего корабля и передадим ее своим.

– Если бы она была в надводном состоянии, то еще можно было бы попробовать. А так… Ни ты, и ни я лодку не знаем. Мы не знаем, в каком она теперь состоянии…

– Да нам и знать не надо. Кого ликвидируем, а кого и оставим. Командира или старпома. Тех, кто знает, как ею управлять. Нож к горлу или пистолет к виску, и подымут лодку со дна как миленькие.

– Не знаешь ты, брат, моряков. А моряк, финн он или русский, все равно моряк. Корабль для него – мать родная. Чужаку просто так не отдаст. А одно неловкое движение – и все, пойдем рыбам на корм.

– Все, хватит… Ты был у нас за командира. Теперь я главный. Я знаю финский, я разведка, я умею действовать во вражеском тылу. Идем, я буду зубы заговаривать, а ты – ликвидировать.

Данила слез со своей полки. И вдруг застонал – наступил на пол воспаленным мизинцем.

– Что такое?

– Ничего, давай вставай! – проговорил Данила. – Срочно надо действовать! Некогда разлеживаться.

– Это все херня! – Бронислав отказывался подчиняться.

– Вставай, я не хочу сидеть и ждать своей смерти! – Он схватил краснофлотца за грудки.

Вернидуб сам себе улыбнулся, неторопливым движением сжал кисти его рук.

Кривошапкин застонал.

– Не надо меня трогать, мальчик… – невозмутимо проговорил краснофлотец. – Ты же прекрасно это понимаешь… – и отпустил.

– Ладно, я сам, – Кривошапкин открыл кубрик.

В коридоре царили непроглядный мрак и пугающая тишина.

– И куда идти? – с издевкой спросил Бронислав, приложив ребро ладони к губам.

– Я знаю, куда мне идти, – Данила восстановил, как он некоторое время назад шел к аккумуляторным ямам.

«Если что, – мысленно сказал он, – тот отсек я смогу легко найти по характерному запаху». Первой жертвой Кривошапкин выбрал весельчака Оскари. «На одного меньше, оно и легче», – подумал он.

– Идем! – в последний раз предложил Данила Брониславу.

Красный капитан нехотя сел на своей полке.

Кривошапкин сделал пару шагов в «преисподнюю» – теперь он хромал еще больше.

– А вдруг они все погибли? Надо же выяснить, – произнес он более сдержанным тоном.

– Где я? – вдруг раздался с нижней полки тихий голос. Это пришел в себя Шпильковский.

– Альберт Валерьянович, – обрадованно сказал Бронислав. – Мы на финской подводной лодке. Все живы… Как вы себя чувствуете?

– Слабо я себя чувствую, – простонал военфельдшер.

– На подлодке не знают, кто мы такие, – быстро вмешался в разговор Данила, – они думают, что мы финские рыбаки. А вы – тот русский, служащий с маяка. У вас они нашли его документы. Я с ними разговариваю по-фински. Они думают, я из Хельсинки. А Бронислав вроде бы от пережитого потерял дар речи… Но вам можно говорить по-русски.

– Понимаю… – сказал Альберт Валерьянович.

– Ты лучше расскажи свой план, – сказал Бронислав.

– Я лучше его покажу, – зло проговорил Данила и быстро направился по темному коридору. Запах хлора ему подсказывал дорогу.

– У него крыша совсем поехала, – сказал Бронислав. – Альберт Валерьянович, побудь один. Я скоро вернусь.

Краснофлотец пошел следом за Данилой.

В темноте Кривошапкин не сразу понял, что было перед ним. Какой-то провал, над которым витал жуткий запах хлора и серной кислоты. Все вокруг шипело, словно по стенам ползали змеи.

– Оскари! – позвал Данила.

Ему никто не ответил.

– Оскари! – еще громче произнес Кривошапкин.

В эту минуту раздался сдавленный стон.

Данила шагнул в ту сторону и наткнулся, как ему показалось, на брошенный на полу тюфяк.

– Оскари, это ты? – спросил Данила.

– А, рыбья требуха пришла…

– Что с тобой, Оскари?

– Аккумуляторы лопнули. Мои глаза… – простонал он. – Найди Валттери, пусть придет.

– Валттери… – повторил Данила… – А как же мне его найти? В такой темноте.

– Иди к мостику, по лестнице… Выпить хочешь? Во фляге у меня еще плещется, – Оскари, не поднимаясь, протянул фляжку.

Данила взял ее, подержал в руке.

«Металлическая фляжка, – подумалось Кривошапкину, – с ее острым горлышком и уголками могла бы послужить хорошим средством нападения». Он сжал ее в руке, но тут же его за горло сзади схватил Бронислав и прямо в ухо прошептал:

– Не делай этого! Ты нас всех подведешь…

– Кто здесь? – спросил Оскари.

– Это русский, но не красный… Он сам против них… Он гражданин Финляндии, смотритель маяка, – Данила выдавал Бронислава за Шпильковского. – Я ему сказал, что у тебя выпить можно.

– А, русский… Русские хороши на выпивку… Ты ему переведи, что я единственный финн на этом корабле, кто может выпить и не петь.

– Что? – не понял его Данила.

– Ты же знаешь, как у нас говорят, выпивка – сильнее человека. Всех наших она заставляет петь старинные песни. А вот я единственный могу держаться… Выпить и не петь. Вот так!

– Хорошо, Оскари. Я ему переведу.

– А он, русский, может выпить и не петь?

– Сейчас посмотрим. Будешь спирт? – шепнул Данила Брониславу.

– Еще спрашиваешь, – ухмыльнулся Вернидуб.

Данила сделал большой глоток.

– Оставь ему.

– Ты же хотел его убить.

– Он уже слепой, нам не помеха.

Бронислав выпил, потряс флягу – в ней еще оставалось немного жидкости. Он закрутил пробку.