Сумерки в спальном районе - Владимир Алеников

Единственным плюсом произошедшего (если только его можно было считать таковым!) стал тот факт, что ни о какой дистанции между ними больше не могло быть и речи. Теперь она сильно опиралась на Кирилла и, соответственно, шла в непосредственной близости от него, так что он даже чувствовал дешевые духи девушки.

К тому же пережитая опасность полностью перебила тягостное впечатление от посещения кладбища, и к Даше снова вернулась ее обычная словоохотливость. Вновь и вновь обсуждала она странную атаку черной машины, строила разные гипотезы и в конце концов пришла к неожиданному выводу, что водитель, скорей всего, занимался своеобразной любовной игрой со своей пассажиркой (а точнее, наоборот, она с ним!), и от этого внимание его было сильно расслаблено, и потому ее, Дашу, он не заметил.

Кирилл спорить не стал, хотя никакой пассажирки он в машине не разглядел. Но, во-первых, были сумерки, видимость отвратительная, а во-вторых, если Даша права, то увидеть пассажирку он никак не мог, поскольку, согласно Дашиной теории, она нагнулась и голова ее в тот роковой момент была уткнута в пах водителя.

Почему именно эта версия пришла девушке в голову, он тоже не стал докапываться. В конце концов, может, там у них, в Кривом Роге, принято так ездить в автомобилях.

— А ты номер не запомнил? — спросила Даша.

Кирилл покачал головой:

— Слишком быстро все случилось. Только последние две цифры.

— И какие же? — оживилась она.

— Тридцать три.

— Точно?

— Да. Их я разглядел хорошо.

Дома Кирилл первым делом отправил Дашу в ванную, потом, несмотря на ее стоны и возражения, обложил поврежденную коленку льдом и только после приступил к приготовлению ужина. Категорически отвергнул предложения гостьи поучаствовать в этой важной процедуре.

— Сиди отдыхай! — строго сказал он. — Ты же у нас пострадавшая.

Пострадавшая, однако, долго на диванчике не усидела, а стала скакать вокруг на одной ноге. На самом деле не столько помогала ему, сколько вносила изрядную суету в приготовление ужина.

Наконец все закончилось, и они уселись вокруг стола. Кирилл вынул из холодильника давно приготовленную для этого дня запотевшую бутылку водки. Купил ее в основном из-за названия: «Столичный доктор», чем-то оно ему понравилось.

На всякий случай (больше из вежливости!) спросил:

— Ты водку пьешь?

— Ага, — кивнула Даша и подвинула к нему рюмку.

Кирилл разлил, помолчал. Потом сказал:

— Помянем Свету.

(Почему-то испытывал какую-то странную неловкость при этом.)

Даша опять кивнула, потянула носом. Глаза ее снова подозрительно заблестели.

— Я ее очень любил, — добавил Кирилл. — Очень. — И опрокинул рюмку.

Даша молча последовала его примеру.

Он протянул ей хлеб:

— Закусывай! А то быстро охмелеешь.

Она послушно отломила кусок.

В тишине прошла минута, другая.

Потом Даша заговорила. Долго молчать она не умела.

— Странно, что никто не пришел на поминки. А где все ваши друзья? Светины? Твои?

Кирилл ждал этого вопроса, спокойно ответил:

— Светиных подруг я не приглашал. Они мне не нравятся. Я совершенно не хочу, чтобы вы встречались…

— Почему? — удивилась Даша.

— Потому что… — начал было Кирилл, но тут же осекся.

Что она дурочку валяет, не понимает, что ли?.. Только этих шлюх здесь не хватало!

— Короче, не нужны тебе эти подруги! — жестко сказал он. — А мои друзья все в театре сейчас. Они работают. И потом… их это вообще не касается…

Он говорил раздраженно, потому что не собирался ей ничего объяснять.

С какой стати?!

— Я сейчас никого не хочу видеть, разве непонятно? Что мы вдвоем, что ли, не можем ее помянуть?

— Можем, конечно, — испуганно ответила Даша.

— Вот именно, — уже успокаиваясь, произнес Кирилл.

Он разлил еще.

Теперь ему стало неловко за свой срыв. Даша была совершенно ни при чем. Она ведь ничего не знает.

— Ты хочешь что-нибудь сказать? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче.

— Да, я хочу, — отозвалась она. — Но только давай сначала выпьем.

— Хорошо, — согласился он. — Давай.

Они выпили, закусили.

— Так что ты хотела сказать?

— Я хочу кое в чем признаться… — волнуясь, начала Даша. — Я никому никогда не говорила… Я знаю, это очень нехорошо, но я Свете… завидовала.

— Чему? — удивился Кирилл.

— А всему. Например, когда про тебя узнала. Я ведь всегда мечтала с артистом познакомиться… Я кино обожаю… Ну, я тебе рассказывала… Я ее просила, она мне твою фотографию прислала. И я на нее смотрела и ей завидовала. Я ужасная, да? — Лицо ее искривилось, закапали слезы. — Я никогда не думала, ни за что не думала, что такое с ней может случиться!..

Кирилл полез за платком:

— Тихо-тихо, не надо. Давай-ка лучше еще выпьем. За тебя, за твое будущее. И вовсе ты не ужасная. А то, что завидовала, ничего страшного. Это нормально. Все младшие сестры и братья всегда завидуют своим старшим.

— Ты на самом деле так думаешь? — всхлипнув, спросила она. — Честно?

— Честно.

Они снова выпили.

— А я все хотела тебя спросить, — начала Даша. — А что у тебя с ухом? Кто тебе мочку отрезал?

Язык у нее ворочался уже с трудом, слова еле складывались во фразу.

Кирилл усмехнулся. Не рассказывать же ей на самом деле, что случилось с его мочкой.

— Да возвращался как-то поздно после спектакля, — пояснил он, — шпана какая-то напала. Один там бритвой размахался, я еле спасся. Ноги у меня, слава богу, быстрые, так что удрал.

— Давай выпьем, чтобы больше с нами никаких ужасов не происходило! — неожиданно осмелела Даша и сама потянулась за водкой.

Кирилл покачал головой и вовремя успел подхватить выскальзывающую из ее руки бутылку.

— Тебе достаточно, — сказал он.

Даша в ответ неожиданно прыснула, а потом тихо засмеялась.

— Ты чего? — удивился Кирилл.

— По-моему, я сейчас упаду! — еле выговорила она.

Кирилл улыбнулся:

— Ты устала очень. Тебе лечь надо. Идем, я тебя уложу.

Он встал, и Даша, словно только и ждавшая этого, вывалилась из-за стола прямо ему на руки. Кирилл подхватил ее поудобней, машинально отметив про себя, что девушка почти ничего не весит (уж по крайней мере, гораздо легче Светки!), и понес в комнату.