Слишком близко - Аманда Рейнольдс

Саша потягивает сладкую воду через соломинку, округлив накрашенные губы. Даже яркий макияж не может скрыть, какое она, в сущности, еще дитя. Наконец приносят заказ, и Саша жадно набрасывается на еду. Ей уже пора на работу, а я до сих пор не подняла тему, ради которой пришла.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашиваю я, оставляя на столике деньги. – Нечто важное?

Саша сидя натягивает пальто.

– Например? – с притворной беспечностью спрашивает она.

Я вздыхаю. Жаль, что придется говорить самой. Даже где-то оскорбительно, при уже заметном животе.

– Саша, я знаю, что ты беременна.

Надо было решиться раньше, а не за пару минут до прощания. А теперь я смотрю на вращающиеся двери и представляю, как Саша несется в туалет умыть заплаканное лицо. Ребенок желанный и запланированный, сообщила она. Она счастлива. «Мама, пожалуйста, порадуйся за меня!» – с мольбой в глазах воскликнула дочь, хватая меня за руки дрожащими пальцами. Увы, это раньше, когда она влипала в неприятности, Роб или я бросались на помощь и все улаживали; сейчас поезд ушел. Она на пятом месяце, и живот выпирает гораздо сильнее, чем я рассчитывала увидеть, когда она подняла футболку и показала свежие растяжки. Зрелище было одновременно ожидаемым и шокирующим, реальным и неотвратимым. Я спросила, знает ли папа, и она, потупившись, кивнула. Он просил ничего мне не рассказывать, пока я не окрепну.

Обхватив себя за плечи, я молча смотрю на дверь, разделяющую нас с дочерью. Бесконечный поток офисных работников, спешащих по своим делам, странным образом убаюкивает. Уже середина сентября. Холодает. Год назад мы с Робом отвезли Фина в университет, а потом поехали в отпуск вдвоем. По его словам, мы прекрасно провели время и были совершенно счастливы. Стоило нам ослабить бдительность, и трагедии посыпались одна за другой. Мои худшие страхи оправдались.

Апрель этого года

Роуз приезжает на работу позже меня. В последнее время это не такой уж редкий случай: я пристрастилась рано начинать и поздно уходить. При виде меня она подмигивает и жестом просит подойти.

– Дальше сами справитесь? – спрашиваю я свою подопечную. Та кивает, продолжая довольно шустро печатать вслепую.

– Привет! – Я нахожу Роуз в кабинете Ника. – Как дела?

Она складывает накидку от дождя в чехол и засовывает в безразмерную сумку.

– А где сегодня высокое начальство?

Иногда она называет его Ник, а иногда – «ваша светлость» или «биг босс», видимо намекая на его частное образование и акцент, свойственный высшему классу, от которого Ник избавился много лет назад, равно как и от костюмов и дорогих машин. Правда, по словам Роуз, он по-прежнему живет в «шикарной квартире» с видом на парк.

– Поехал в «Андерсонс» обсудить сокращения и пенсии, – сообщаю я. – Столько людей увольняют, там нужен посредник.

Утром мы с Ником перекинулись парой слов. Он уже убегал, но успел сделать комплимент моей прическе. Я хотела вслух возмутиться, что он не внял моей просьбе, но в конце концов просто поблагодарила, что он единственный отметил мой поход в салон. С того вечера в его кабинете прошло два месяца, и мы оба усвоили негласные правила приличия.

– Надеюсь, съездит не зря. – Роуз пристраивает свои вещи в углу за стопкой бумаг. – Выходные пособия у них возмутительно низкие.

Опыт в сфере корпоративных финансов позволил Нику выступать посредником между «Андерсонс», оказавшейся в трудной ситуации, и бывшими сотрудниками компании. Он сам вызвался на эту роль. Довольно странно, что, несмотря на пафосные речи о благотворительности, он ведет себя как корпоративный служащий, участвующий в совещаниях руководства и разработке финансовых планов. Иногда мне даже кажется, что его тянет взяться за старое, хотя вслух он в этом никогда не признается и будет уверять в своей преданности волонтерской работе.

– Ты хотела поговорить о чем-то конкретном? – спрашиваю я.

– Да нет, просто поболтать. – Роуз наливает себе кофе. – Ты второй раз на этой неделе приходишь рано. Невольно бросается в глаза.

– Не знала, что ты ведешь учет, – насмешливо замечаю я.

– Не веду, просто обратила внимание.

– До тебя мне все равно далеко. – Я отказываюсь от предложенного Роуз кофе. Работу я полюбила, а вот кофе здесь ужасный, особенно когда немного постоит. – Ты практически замужем за работой, – говорю я и тут же жалею о своей бестактности.

– Видишь ли… – Она смотрит в зал через мое плечо. – Сюда приходят, чтобы осознать свои проблемы, а не для того, чтобы бежать от них.

Прямота Роуз всегда повергала меня в некоторый шок. С другой стороны, мы знакомы почти полгода, и я считаю ее подругой – не совсем типичной, но преданной.

– Ты о ком? О них или обо мне? – Я бросаю взгляд на первых посетителей. Некоторых я уже узнаю в лицо.

– О тебе, – невозмутимо отвечает Роуз.

– Мне пора приступать, – говорю я, но она обходит меня и закрывает дверь.

– Подождут. Давай поговорим.

Глядя на меня в упор, Роуз выкладывает все начистоту. В последнее время я зачастила в центр соцпомощи, прихожу все раньше, а ухожу все позже. Безусловно, я для них ценное приобретение, и Роуз вовсе не имеет ничего против, но если я хочу чем-то поделиться, она всегда готова выслушать.

– Джо, меня ничем не шокируешь. Я за свою жизнь такого наслушалась…

Мы с Роуз часто болтали, вместе протирая столы и отчищая с ковролина грязь или чего похуже. Я делилась своими переживаниями о детях – как они отдалились и как редко мы видимся, – однако всегда тщательно выбирала, о чем могу ей рассказать, и думаю, она это чувствует.

– Роуз, ты и так знаешь обо мне все. По сути, я довольно скучный человек.

– Ничего подобного. – Она снова сверлит меня взглядом, и на миг я с ужасом представляю, что она догадывается о произошедшем между Ником и мной на этом самом месте. – Вовсе ты не скучная, скорее наоборот. Да и вообще, скучных людей не бывает, человека просто нужно получше узнать. Работая в центре, я хорошо это усвоила.

Роуз делает глоток кофе, ставит чашку на открытую книгу у Ника на столе – какой-то юридический справочник, затем опирается массивным бедром на угол стола.

– Джо, в последнее время ты как-то ушла в себя.

– Все в порядке, – улыбаюсь я. – И мне действительно пора за работу.

– Понимаю, ты считаешь, что я лезу не в свое дело. Но я очень беспокоюсь. – Она касается моей руки. – Ты как будто все время чего-то ищешь. Прошу, будь осторожна в поисках.

– Не понимаю, о чем ты. – Я оборачиваюсь к двери, и Роуз приходится отпустить мою руку.

Я возвращаюсь к девушке за компьютером, мыслями оставаясь в кабинете. Порой мне даже хотелось излить душу Роуз – уж слишком тяжело носить бремя этой тайны в одиночку; с другой стороны, пока никто не знает о случившемся, оно как будто не существует в реальности. Даже если пойти на унижение и озвучить то, что я так тщательно силюсь замолчать, едва ли станет легче. Скорее наоборот, от сочувственного взгляда Роуз стыд прожжет меня насквозь. И, уж конечно, я не расскажу ей, как бросилась в бар к Саше и наткнулась на Томаса. Роуз меня не осудит, зато я этого себе не прощу. Жизнь только начала потихоньку налаживаться – по крайней мере, Роб и Саша снова общаются, – и я не могу рисковать хрупким перемирием. Похоже, Томас держит язык за зубами, и лучше мне последовать его примеру.