Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

– Это наверняка произвело на тебя тяжелое впечатление, агент Пайн, – сказала Блюм.

– Ты имеешь в виду, что я не знала, откуда я и кем являлись мои родители на самом деле? Или про то, что они мне рассказывали – и что оказалось ложью?

– А что ты реально знаешь об их прошлом?

– Только то, что они мне говорили, то есть совсем немного.

– А потом, после того как вы отсюда уехали?

– Как я уже говорила, мы переехали в маленький городок в Южной Каролине. А через несколько лет мои родители расстались.

– Из-за того, что произошло?

Пайн принялась вертеть в руках бумажную салфетку.

– Я всегда считала, что причина была именно в этом. Они все время ссорились по самым разным поводам, но имя Мерси всплывало постоянно.

– А что произошло после того, как они разошлись?

– Я решила остаться с мамой. Мы по-прежнему жили в Южной Каролине, отец снял жилье неподалеку. А потом все изменилось.

– В каком смысле?

– Я как раз должна была перейти в среднюю школу, когда мама сказала, что мы переезжаем.

– Куда именно?

– Она ничего не говорила, пока не появились грузчики. Оказалось, что мы едем в Техас.

– А она тебе что-то объяснила?

– На самом деле нет.

– Тебе удалось узнать, где ты родилась? Бритта ясно дала понять, что не здесь. – После небольшой паузы Блюм добавила: – Я очень удивилась, но не беспокойся, я не показала виду.

Пайн посмотрела на Блюм и легко прочитала ее мысли.

– Я знаю, где родилась, и сожалею, что не рассказала тебе раньше.

– Ты имеешь право хранить в тайне свою частную жизнь, агент Пайн. Но я надеюсь, ты знаешь: все, что ты мне расскажешь, никуда дальше меня не уйдет.

– Ни секунды не сомневаюсь, Кэрол. – Пайн помолчала, собираясь с мыслями. – Я родилась в Нью-Йорке. Но родители мне об этом не рассказали. Я узнала только после того, как в колледже подавала документы на паспорт. Я занималась олимпийскими видами тяжелой атлетики и должна была участвовать в соревнованиях в других странах. Я помню, как увидела свое свидетельство о рождении, которое требовалось для получения паспорта и которое я попросила у мамы. Я просто сидела и молча на него смотрела. Дело в том, что до того момента я не сомневалась, что родилась в Джорджии. У меня не осталось никаких воспоминаний о жизни в Нью-Йорке.

– Ну, если Бритта уверена, что вы приехали сюда, когда вам с сестрой было два года, не стоит удивляться, что у тебя не осталось воспоминаний о Нью-Йорке.

– Я спросила маму, но она отмахнулась от моих вопросов, только сказала, что я родилась в Нью-Йорке, а потом мы переехали в Джорджию. Она заявила, что говорила мне, но я вряд ли могла такое забыть.

– Верно, ты бы не забыла.

– Мне было тяжело переезжать в Техас перед переходом в среднюю школу. Я успела завести друзей, а в Техасе мне пришлось начинать с нуля. Моего отца больше не было рядом. Я взбунтовалась. Начала пьянствовать. Совершила несколько краж в магазинах. Курила травку. Попала в поле зрения полиции. Иными словами, свернула на дурную дорожку.

– И что изменило твою жизнь? Твоя мать?

– Нет, только не она. Она, конечно, пыталась меня образумить, но я ее не слушала. Я слишком злилась из-за переезда и того, что отца больше не было рядом. И ужасно скучала по Мерси. Наверное, я чувствовала себя одинокой.

– И что же тогда произошло?

– Довольно глупая история.

– Я многое видела в жизни. Попробуй рассказать.

– Рядом с тем местом, где мы жили, была ярмарка с аттракционами, – начала Пайн. – И палатка предсказательницы судьбы. Как-то раз я решила к ней зайти. Сама не знаю почему. Так или иначе, но она мне кое-что сказала.

– Интересно, что?

– Она посмотрела на мою ладонь и сказала, что чувствует во мне два биения сердца, а не одно, и добавила, что я знаю причину.

Блюм откинулась назад.

– Мерси?

Пайн кивнула.

– Казалось, кто-то переключил внутри меня рубильник. Я начала читать книги, заниматься спортом, старалась изо всех сил, чтобы…

– …жить не только за себя, но и за сестру?

– Что-то вроде того, – с болью в голосе ответила Пайн. – Ну и чтобы между нами не осталось никаких неясностей, однажды я вернулась домой из колледжа и обнаружила, что моя мать исчезла. Она оставила записку, где говорилось, что ей пришлось уехать. Мама оставила достаточно денег, чтобы я могла жить дальше и оплачивать обучение. С тех пор я ее не видела.

– Господи, – сказала заметно расстроенная Блюм. – Она просто… тебя бросила?

– Поскольку я уже была взрослой, с точки зрения закона она не совершила ничего предосудительного. Но во всех остальных смыслах, мама действительно меня бросила. Я обратилась в полицию, заполнила бумаги о пропавшем без вести, но нет закона, запрещающего добровольный отъезд взрослого человека. И я не могла заявить, что ей грозила опасность.

– Тем не менее, ты наверняка переживала.

– Да, и довольно долго. Конечно, я ее искала. А потом, когда стала агентом ФБР, у меня появилась возможность действовать более эффективно, используя все свое свободное время. Но я ничего не сумела найти. Периодически я возобновляла поиски, но у меня возникло ощущение, что она исчезла с лица земли. Весьма вероятно, она мертва. – Пайн опустила глаза. – Сейчас я бы просто хотела знать: жива она или нет.

– Ну, все сложилось удачно. Ты ведь агент ФБР.

– Присяжные еще не вынесли своего решения. И что бы ни говорил Доббс, он может от меня избавиться в любой момент. Зачем ему рисковать ради меня своей карьерой?

– Ну, мне известно, что Доббс бывает очень жестким, но он еще может тебя удивить, агент Пайн. И он дал тебе шанс все исправить, хотя вовсе не был обязан так поступать.

– Ты права. Не обязан.

– Чем твоя мать зарабатывала на жизнь, когда вы переехали в Техас?

– А почему ты спрашиваешь?

– Просто пытаюсь свести концы с концами.

– Она сказала, что получила от дальнего родственника в наследство какие-то деньги. – Пайн подняла голову и перехватила скептический взгляд Блюм. – Я знаю. В то время я была глупым подростком и верила всему, что мне говорили.

– Однако со временем у нее появилась работа?

– Да. Но она никогда о ней не говорила, если не считать того, что перекладывает бумаги. Я полностью погрузилась в учебу и спорт и не обращала внимания на то, чем она занималась.

– А она путешествовала, когда вы жили в Техасе? Покидала страну?

– Нет, никогда.

– А твой отец? Он остался в Южной Каролине?