Милая женушка - Дарби Кейн

Лайла барабанила пальцами по столу.

Она торчит в этой комнате уже больше часа. Джинни позвонила и попросила ее прийти. Устоять перед любопытством было трудно, но скука постепенно сменилась тревогой. Пребывание здесь, когда ей хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, вызывало какое-то бурление внутри нее. Лайлу одолевали сомнения, и чем дальше, тем сильнее.

В голове проносились варианты. Она могла встать и уйти. Она не под арестом. У них нет оснований удерживать ее здесь, а Тобиас прикончит ее за то, что разговаривала со следователями без него. Если б не Райан и не ордер на обыск… Эта комбинация удержала ее на месте.

Казалось, прошел не один час, прежде чем дверь распахнулась и Джинни вошла с новой папкой, потолще, прижатой к телу, как драгоценный подарок.

Лайла старалась не обращать внимания на то, насколько легче стала походка Джинни. Окутывающая ее туча напряженности слегка рассеялась. Это может быть скверно.

– Он что, нашел в доме Райана мои вещи? Я редко там спала, но, помнится, оставила…

Джинни пресекла разговор, бухнув папку на стол и пододвинув ее к Лайле.

Именно этот момент Тобиас и подгадал, чтобы впорхнуть в кабинет. Он совсем запыхался, но исхитрился напустить вид, что идея клиентки потрепаться с блюстителями порядка без него – просто класс. Джинни адвокат одарил улыбкой, а Лайлу – сердитым взглядом.

Его недовольство обожгло ее с головы до ног, и она понимала, что заслужила это. Если б так поступил ее клиент, Лайла его просто убила бы.

– На чем мы остановились? – Он присел на стул рядом с ней.

Лайле было не до того. Она смотрела на папку, занеся руку над обложкой, но пальцы отказывались повиноваться.

– Что это?

– Досье Райана. На вас.

На нее.

– Что?

Ее жизнь. Ее.

Рассудок Лайлы метнулся к книгам, выстроившимся на полках кабинета Райана ряд за рядом. О ядах и способах умерщвления. О реальных делах. На некоторых есть отпечатки ее пальцев, потому что она использовала эти тома в качестве личной библиотеки, подбирая фрагменты для собственного плана.

Но эта папка выглядела незнакомо.

Тобиас подвинул ее к себе.

– Говорите, это дневник? – Лайла подумала о том, что слово «дневник» звучит слишком… не по-райановски. – Он не похож на тех, кто ведет дневники.

– Это исследование.

От легкомысленного тона следователя ей стало не по себе. Взгляд упал на обложку без надписей и тут же вернулся обратно к Джинни.

– Не понимаю.

– А по-моему, понимаете, – Джинни снова поглядела на папку. – Биографии ваших родителей. Заметки о вашем воспитании с момента, когда вы отправились жить к родственникам.

Руки Лайлы затряслись. Часы задребезжали о стол, и она поспешно сцепила пальцы и убрала руки на колени. Тобиас заботливо накрыл их своей ладонью.

– Он сказал, зачем собирал все эти сведения?

– По-видимому, он пишет книгу. О вас и вашей семье. Посвященную вашему отцу и всему случившемуся много лет назад. – Джинни окинула взглядом лицо Лайлы, и от увиденного ее брови удивленно приподнялись. – А вы не знали?

– Это предположение, – заявил Тобиас.

– Обоснованная догадка. Видите ли, это наиболее очевидное объяснение для сбора такой солидной кипы бумаг, заметок о поведении Лайлы и ее словах.

Тобиас открыл папку и принялся листать записи. И с каждой перевернутой страницей хмурился все сильнее.

Лайла ощутила, как жизнь покидает ее. Заставила свое тело застыть, направив всю энергию на то, чтобы поднять руки и притвориться, что смотрит поверх руки Тобиаса, лежащей на папке.

– Я не знала.

Она перестала чувствовать собственные пальцы. Страницы мелькали перед ней как в тумане.

– Тут у него есть информация об Аароне и твоей нынешней жизни.

– Похоже на то, что он следил за вами, говорил с людьми из вашего окружения у вас за спиной.

Мерный барабанный бой голоса Джинни эхом раскатывался у Лайлы в голове. Слова отскакивали от сознания, отказавшегося их перерабатывать.

– Я умею читать.

Потянувшись вперед, Джинни перелистала стопку, чтобы извлечь одну из бумаг.

– Он даже поставил вам диагноз, хотя вряд ли это слово уместно – ведь докторская у него не по медицине.

– Давайте не…

Лайла пододвинула к себе бумагу, пресекая возражения Тобиаса. В глаза бросилась запись: «ПТСР. Тревожное расстройство. Возможно, расстройство привязанностей и состояние диссоциации».

Свидания. Трапезы. Смех. Время, проведенное с ним, позволило ей выбраться из своей скорлупы и попробовать нормальной жизни. Хоть одним глазком посмотреть, как живут другие.