Перерождение - Джастин Кронин

— Подайте на еду, — пробормотал Картер. — Благослови вас Господь!

Блондинка положила на колени плотно набитую кожаную сумку и начала вытряхивать содержимое: помаду, записную книжку, крошечный телефон, похожий на драгоценную безделушку.

— Сейчас, сейчас что-нибудь дам, — бормотала блондинка. — Двадцатки хватит? Не знаю, сколько полагается…

— Благослови вас Господь! — повторил Картер, чувствуя, что вот-вот загорится зеленый. — Подайте, сколько можете…

Едва блондинка вытащила кошелек, сзади раздались первые раздраженные гудки. Женщина взглянула сперва на нетерпеливых водителей, потом на светофор, где теперь горел зеленый.

— Черт! — Женщина лихорадочно рылась в огромном, как книга, кошельке с бесконечными молниями, кнопочками и замочками на набитых чеками, картами и бумажками отделениях. — Что же делать? Что делать?

Сзади снова засигналили, и красный «мерседес», стоявший за «денали», с ревом выехал на среднюю полосу и подрезал внедорожник. Водитель внедорожника резко затормозил и возмущенно засигналил.

— Извините, извините! — бормотала блондинка. Она смотрела на кошелек, как на дверь, к которой никак не могла подобрать ключ. — Сплошные карточки! Была же где-то двадцатка… Или десятка? Ах, ну надо же!

— Ты что, идиотка, не видишь, зеленый загорелся?! — завопил водитель большого пикапа, стоящего через две машины от «денали». — Какого хрена дорогу загораживаешь?!

— Все в порядке. — Энтони отступил от машины. — Вам пора!

— Слышишь меня? — не унимался водитель пикапа. — Не загораживай дорогу!

Блондинка глянула в зеркало заднего обзора, и от злости ее глаза чуть не вылезли из орбит.

— Заткнись! — с ненавистью заорала она и удалила кулаком по ни в чем не повинному рулю. — Заткнись, черт подери!

— Побыстрее, леди! Все же спешат!

— Я просто хотела дать вам денег! Откуда столько проблем? Я же помочь собиралась!

Энтони чувствовал: пора смываться. Что случится дальше, он знал заранее: сейчас хлопнет дверца, за спиной зашелестят шаги, кто-нибудь из водителей противно ухмыльнется и спросит: «Эй, парень, ты что делаешь? Оставь женщину в покое!» Подтянутся другие водители — в подобных ситуациях «неравнодушных» всегда хватает, — тогда его даже блондинка не спасет, как бы ни старалась. Свидетели увидят то, что им хочется: черного мужчину и белую женщину с раскрытым кошельком на коленях, а еще детское сиденье и пакет с покупками.

— Пожалуйста, езжайте! — взмолился Картер.

Дверца пикапа распахнулась, и из кабины выбрался краснолицый детина в джинсах и футболке. Ручищи, что боксерские перчатки — такой раздавит Картера как букашку!

— Эй! — тыча пальцем в «денали», закричал детина, и на солнце блеснула массивная пряжка его ремня. — Эй, вы там!

Блондинка подняла глаза к зеркалу заднего обзора и увидела то, что чуть раньше увидел Картер: краснолицый детина сжимал в руке пистолет.

— Господи! О Боже мой! — запричитала она.

— Он ее грабит! Коротышка-ниггер грабит машину!

Картер точно к месту примерз, ошеломленный гудками, ревом и криками. Целый мир против него. Сейчас, сейчас настанет конец!

Внезапно женщина проворно распахнула пассажирскую дверцу.

— Садитесь!

Энтони не шевельнулся.

— Живее! — прикрикнула она. — Садитесь в машину!

Почему-то Картер послушался — бросил плакат, забрался в салон и захлопнул дверцу. Женщина нажала на педаль газа и помчалась прочь, хотя на светофоре снова загорелся красный. Перекресток напоминал царство безумных гонщиков — Картер подумал, что они сейчас разобьются, зажмурился и мысленно приготовился к худшему. Но ничего не случилось: черный «денали» благополучно проскочил перекресток.

Поездка получилась не для слабонервных: они вылетели из-под эстакады на солнце, и женщина прибавила скорость, точно забыв о присутствии Энтони. Когда пересекали железнодорожные пути, «денали» подпрыгнул так, что Картер ударился головой о крышу. Блондинка испугалась, резко затормозила — Энтони швырнуло на приборную панель — и свернула на стоянку между химчисткой и пончиковой. Там, даже не взглянув на Картера, женщина уронила голову на руль и разрыдалась.

Прежде Энтони никогда не видел белую женщину в слезах, только по телевизору и в кино. Теперь в салоне «денали» он чувствовал запах ее слез, похожих на плавящийся воск, и запах ее чистых волос. А потом, впервые за долгое время, Картер ощутил свой собственный запах, который совершенно не обрадовал, — ужасная, отвратительная вонь: пахло тухлым мясом и кислым молоком. Энтони машинально оглядел себя: черные ногти, грязные руки, джинсы и футболка, которые он носил неделями, если не месяцами. Ему стало стыдно.

Вскоре блондинка подняла голову и вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Как вас зовут?

— Энтони.

На миг Картер подумал, что она отвезет его прямо в полицию. Чистая, ухоженная машина, чистая, ухоженная хозяйка, а он как грязное пятно… Но даже если блондинка почувствовала его запах, вида не подала.

— Я пойду, — тихо сказал Картер. — Простите, что доставил вам столько хлопот.

— Вы? Какие хлопоты? Нет, вы ни в чем не виноваты! — Блондинка сделала глубокий вдох, прижалась затылком к подголовнику и закрыла глаза. — Господи, муж меня убьет! Господи, Господи, Господи! Рейчел, о чем ты только думала?

Блондинка злилась и, как показалось Картеру, ждала, когда он уберется. Они находились в паре кварталов к северу от Ричмонд-авеню, значит, можно на автобусе добраться до Уэстпарка, где Энтони ночевал на пустующей автостоянке, недалеко от центра утилизации отходов. Место было неплохое, спокойное, а в дождь ему разрешали спать в свободных гаражах. При себе у Энтони имелось около десяти долларов — мелочь и несколько купюр, «заработанные» утром под эстакадой. Негусто, но на дорогу и ужин вполне хватало.

Картер потянулся к дверце.

— Нет! — вскинулась блондинка. — Не уходите! — Ее опухшие от слез глаза впились в лицо Картера. — Скажите, вы это серьезно?

— Что именно, мэм? — непонимающе переспросил Картер.

— «Благослови вас Господь!» Вы же и на плакате так написали, и говорили не раз… — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Дело в том, что я не чувствую благословения Господа! — Она невесело засмеялась, обнажив ровные, сияющие, как жемчуг, зубы. — Странно, правда, Энтони? Должна, но не чувствую. Я чувствую себя ужасно, каждый день, каждую минуту!

Ну что тут скажешь? Разве это нормально, если молодая, красивая и явно состоятельная леди чувствует себя ужасно? Краем глаза Картер видел детское сиденье и яркие игрушки. «Интересно, где сейчас ребенок? — подумал он. — Может, нужно что-то сказать о том, как здорово быть матерью? Ведь людям, особенно женщинам, нравится заводить детей…»