Враг - Ли Чайлд

– Значит, плохие парни поехали на север.

– Похоже на то, – согласился я.

Дежурный посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, а потом взял портфель двумя руками и взглянул на него как знаток, в руки которого попал редкий предмет искусства. Он повертел портфель, осматривая его со всех сторон.

– Январь, – сказал он. – Утром у нас сейчас выпадает роса. И бывает настолько холодно, что мы начинаем беспокоиться из-за гололеда. Поэтому мы посыпаем дорогу солью. В это время года вещи на шоссе стареют быстро. А этот портфель хоть и не новый, но непохоже, чтобы он сильно пострадал. В складках есть песок, но совсем немного. Можно с уверенностью утверждать, что портфель не лежал на обочине с начала января. Я бы сказал, что он находился там не более двадцати четырех часов. Одну ночь, не больше.

– Вы уверены? – спросила Саммер.

Дежурный покачал головой и положил портфель на стойку.

– Это лишь предположение, – ответил он.

– Хорошо, – сказал я. – Спасибо.

– Вам нужно будет расписаться, что вы забрали портфель.

Я кивнул. Он развернул лежащую на стойке книгу текущих записей. У меня над правым карманом красовалась надпись «Ричер», но я посчитал, что он не обратил на нее внимания. Он почти все время изучал нагрудные карманы Саммер. Поэтому я нацарапал в соответствующем месте «К. Крамер», взял портфель и повернулся, чтобы уйти.

– Странное ограбление, – заметил дежурный. – В бумажнике осталась кредитка и деньги. Мы переписали содержимое.

Я ничего не ответил, и мы с Саммер направились к «хаммеру».

Саммер дождалась подходящего момента, пересекла три линии и съехала с шоссе. Машина промчалась по заросшему травой склону, перебралась через сточную канаву и выехала на другую сторону автострады, ведущую на юг. Именно такие вещи «хаммер» делал превосходно.

– Как вам такая версия? – заговорила Саммер. – Прошлой ночью Вассель и Кумер покинули Бэрд в десять часов вместе с портфелем. Они поехали на север в сторону аэропорта или округа Колумбия, вытащили повестку дня и выбросили портфель из окна машины.

– Они оставались в баре или ресторане все время, пока находились в Бэрде.

– Значит, портфель им передал кто-то из тех, с кем они ужинали. Возможно, одна из женщин, входящих в список тех, кто брал «хамви».

– У них у всех алиби.

– Очень относительное. Речь идет о встрече Нового года, а на таких вечеринках обычно царит хаос.

Я посмотрел в окно. День подходил к концу, приближался вечер. Мир вокруг казался темным и холодным.

– Шестьдесят миль, – сказал я. – Портфель нашли шестьюдесятью милями севернее Бэрда. Это час. Они могли бы вытащить листы с повесткой дня и выбросить портфель гораздо раньше.

Саммер ничего не ответила.

– И они остановились бы на стоянке, чтобы это проделать. Они бы бросили портфель в мусорный бак. Так гораздо безопаснее. Выбрасывать портфель из окна автомобиля – значит привлекать к себе внимание.

– Возможно, повестки дня не существовало.

– Тогда это был бы первый случай в истории армии.

– Или она не имела существенного значения.

– Они заказали пакеты с ланчем в Ирвине. Два генерала и полковник планировали поработать во время ланча. И это также первый случай в военной истории. Поверьте мне, Саммер, это была очень важная конференция.

Она не ответила.

– Давайте еще раз развернемся, – предложил я. – Через три осевые. И поедем на север. Я хочу взглянуть на стоянку.

Стоянка для отдыха ничем не отличалась от любой другой стоянки на больших автомагистралях. Две полосы – ведущая на север и уходящая на юг – расходились, образуя между собой широкое пространство. Стоящие здесь здания из кирпича, окруженные пустыми клумбами и голыми деревьями, предназначались для тех, кто следовал как на юг, так и на север, и имели два входа с двух сторон. Еще здесь находилась бензоколонка. По бокам были отведены места для стоянки машин. Сейчас здесь было не слишком много народу. Праздники заканчивались. Семьи возвращались домой, дети снова начнут ходить в школу, а родители – на работу. Парковка была заполнена примерно на треть. Любопытно, что все старались занять первое же свободное место на пути, не рискуя ехать дальше, хотя это позволило бы им оказаться ближе к кафе и туалетам. Может быть, такова человеческая природа – отсутствие уверенности.

Перед входом в кафе имелась небольшая полукруглая площадь. Я видел яркие неоновые рекламы внутри, над стойками. Снаружи, неподалеку от входа, стояло шесть мусорных контейнеров. Вокруг было много народу – кто-то входил в кафе, кто-то выходил.

– Слишком людное место, – заметила Саммер. – Это нам ничего не даст.

Я кивнул.

– Я забыл бы об этом в ту же секунду, если бы не миссис Крамер.

– Карбон важнее. Нам нужно выбрать главное.

– Такое ощущение, что мы сдаемся.

Мы поехали на север, и Саммер в третий раз сделала разворот через три линии, чтобы свернуть на юг. Я постарался устроиться поудобнее, насколько это вообще возможно в военном средстве передвижения. Слева развертывалась черная лента темноты. Справа, на западе, – тусклый закат. Дорога выглядела влажной. Похоже, Саммер не слишком волновало возможное оледенение дороги.

В первые двадцать минут я ничего не делал. Затем включил свет в салоне и тщательно осмотрел портфель Крамера. Я не рассчитывал, что найду что-нибудь полезное, и не ошибся. У Крамера был стандартный паспорт, выданный семь лет назад. На фотографии генерал выглядел немного лучше, чем в мотеле, после смерти, но не более того. В паспорте имелось множество печатей, говорящих о том, что он регулярно бывал в Германии и Бельгии. Будущее поле битвы и штаб НАТО соответственно. Больше он никуда не летал. Истинный специалист. В течение по меньшей мере семи лет он проводил все свое время в том месте, где находились самые крупные танковые соединения и штабы.

Билеты на самолет полностью соответствовали тому, что сказал Гарбер. Из Франкфурта в Даллес, потом в Вашингтон и Лос-Анджелес – во всех случаях имелись обратные билеты. Все билеты были самыми дешевыми, их бронировали за три дня до отлета.

Маршрутный лист совпадал с билетами. Я обратил внимание, что Крамер предпочитал сидеть у прохода. Может быть, с возрастом у него появились проблемы с мочевым пузырем. Я также нашел заказ на одиночный номер для приезжих офицеров в Форт-Ирвине, которым Крамер так и не воспользовался.

В бумажнике оказалось тридцать семь американских долларов и шестьдесят семь немецких марок мелкими купюрами. Кредитка имела срок действия на ближайшие полтора года. Он пользовался ею с 1964 года, о чем я прочитал на самой кредитке. Очень рано для армейского офицера. В те годы военные предпочитали наличные. Вероятно, Крамер неплохо разбирался в финансовых вопросах.