Ночной убийца - Джон Сэндфорд

— А Прайс?

— Я не очень хорошо знаю Прайса, но некоторые парни ему верят, — ответил Дэвис. — Он долго не мог успокоиться, без конца подавал апелляции. До сих пор пишет письма.

— Не люблю тю́рьмы, — призналась Коннел.

Комната для допросов напоминала темницу.

— Кажется, что после того, как ты сюда войдешь, двери для тебя больше никогда не откроются, — ответил Лукас.

— Именно. Наверное, я бы вытерпела неделю, а когда за мной пришли бы, чтобы перевести в камеру, сорвалась бы. Не думаю, что я бы выдержала месяц. Скорее покончила бы с собой, — сказала Коннел.

— Такое нередко случается, — заметил Лукас. — Хуже всего тем, кому не позволяют свести счеты с жизнью. Они вынуждены сидеть и страдать.

— Некоторые заслуживают этого.

— Не думаю, что хоть кто-то заслуживает такой участи, — возразил Лукас.

Д. Уэйн Прайс оказался крупным мужчиной немногим старше сорока лет; казалось, его лицу медленно и неумело придали нынешний вид при помощи острого конца молотка. Блестящий лоб до самых волос покрывали вмятины и шрамы. Грубую кожу щек исполосовали рубцы. Маленькие круглые уши были вдавлены в череп. Когда охранники привели Прайса в комнату для допросов, он угодливо улыбнулся, показав мелкие неровные зубы. На нем были джинсы и белая футболка с надписью «Харлей-Дэвидсон».

Лукас и Коннел сидели на зеленых, слегка обшарпанных офисных стульях напротив коричневой кушетки, единственной примечательной чертой которой являлся ее цвет. Прайса привел надзиратель с лошадиным лицом и очень короткой стрижкой. В руках он держал книгу в желтой обложке.

— Сидеть, — приказал охранник Прайсу, словно привел лабрадора, потом кивнул полицейским. — Добрый день.

И расположился с книгой на противоположном конце кушетки.

— Ты куришь? — спросила Коннел у Прайса.

— Конечно.

Она вытащила из кармана открытую пачку «Мальборо» и протянула ее заключенному вместе с газовой зажигалкой. Тот взял сигарету и закурил.

— Это ты убил ту женщину в Мэдисоне? — вкрадчиво спросила Меган.

— Я даже не прикасался к той стерве, — ответил Прайс, испытующе взглянув на Коннел.

— Но ты знал ее, — сказала она.

— Я знал, кто она такая, — поправил ее заключенный.

— Ты с ней спал? — спросил Лукас.

— Нет. Никогда не подбирался так близко, — ответил Прайс, повернувшись к Лукасу. — Впрочем, у нее была классная попка.

— Где ты находился, когда ее убили? — спросила Коннел.

— Я напился. Мои приятели подвезли меня к дому, но я знал, что начну блевать, как только окажусь внутри, поэтому я зашел в соседний магазин, чтобы купить кофе. Это меня и погубило.

— Расскажи, — предложила Коннел.

Прайс посмотрел в потолок, прикурил, затянулся, выдохнул дым и прикрыл глаза, вспоминая.

— Я встретился с друзьями. Черт побери, мы весь день пили и играли в бильярд. Около восьми часов парни привезли меня домой, потому что я набрался под завязку и больше в меня не лезло.

— То есть ты сильно напился, — сказал Лукас.

— Да, в стельку, — кивнул Прайс. — В общем, они оставили меня у крыльца, и я немного посидел, а когда понял, что смогу дойти до углового магазина, решил купить кофе. Неподалеку от моего дома, на одной из боковых улиц, стоит торговый центр и «Севен-илевен».[20]Там еще есть аптека, химчистка и книжный магазин. Я болтался в «Севен-илевен», а она вышла из книжного, чтобы что-то купить. Я почти ничего не соображал, но вспомнил, что однажды делал для нее сварку.

— Сварку?

— Да, — Прайс рассмеялся, но почти сразу его смех превратился в кашель. — Она купила «кадиллак» семидесятого года — настоящее ведро, представляете, кремовая краска поверх ярко-зеленой, — и у него отвалился бампер. Просто взял и отвалился. На станции техобслуживания за это дело потребовали четыреста долларов, вот она и приехала ко мне в мастерскую и спросила, сколько это будет стоить. Я приварил сукина сына за двадцать два доллара. Если бы не проклятый бампер, я бы до сих пор был свободным человеком.

— Значит, ты помнишь, как встретил ее в магазине, — сказала Коннел.

— Да. Я сказал: «Привет» — и двинулся в ее сторону, но она не захотела со мной разговаривать. Кажется, я потащился за ней. — Голос Прайса зазвучал как-то отрешенно, очевидно, в его памяти всплывали подробности. — Она направилась к книжному. Я так сильно набрался, что в голове вертелась только одна мысль: «Проклятье, мне должно повезти с этой цыпочкой». Но у меня не было ни единого шанса. Даже если бы она сказала «да», я был совсем не в форме, чтобы… ну, вы понимаете. И все же я вошел в книжный магазин.

— Как долго ты пробыл там?

— Минут пять. Народу было много, а я выделялся не лучшим образом. Ко всему прочему, от меня пахло так, будто на меня помочился грузовик, перевозящий «Будвайзер».

— Что дальше? — спросила Коннел.

— Я повернулся и ушел. — Голос Прайса обрел твердость, и он сел прямо. — Там работал продавцом один прыщавый недоносок, так вот, он засвидетельствовал, что я задержался и после окончания чтений последовал за женщиной, когда та вышла из магазина. Так он сказал. Адвокат спросил его: «Ты можешь указать на человека, который пошел за убитой?» Продавец, дававший показания, ответил: «Да, сэр. Он находится здесь». И ткнул в меня пальцем. Вот тогда-то мне и пришел конец.

— Но это был не ты.

— Проклятье, нет, не я. Продавец меня запомнил из-за того, что я наткнулся на него. Вроде как толкнул.

— А что за история с татуировкой? — спросил Лукас.

Взгляд Прайса заметался между конвоиром и Лукасом, но подбородок перемещался не более чем на четверть дюйма.

— Татуировка? Никакой татуировки не было.

Коннел, погрузившаяся в изучение своих бумаг, ничего не заметила.

— Согласно моим записям… — начала она, оторвавшись от чтения.

— Нам нужно поговорить, — перебил ее Лукас. — Я бы предпочел, чтобы мистер Прайс нас не слышал… Пойдем.

Охранник, изучавший энциклопедию «Поп, рок и соул», поднял голову.

— Я могу вывести его…

— Мы отойдем в угол, этого будет достаточно, — сказал Лукас, увлекая за собой Меган.

— Что такое? — тихо спросила она.

Лукас повернулся спиной к Прайсу и конвоиру.

— Он не хочет рассказывать про татуировку в присутствии охранника. Поговори с ним еще пять минут, а потом попроси конвоира отвести тебя в туалет. И пусть он проводит тебя — туалет довольно далеко отсюда.

— Хорошо, — кивнула она.