Побег из Амстердама - Саския Норт

— Насколько я знаю, у Мартина есть женщина. Пока я его искал, мне многие говорили, что у них с Анс дела неважно, и его видели с какой-то блондинкой. Больше никто ничего не знал, но вчера вечером, незадолго до твоего звонка, одна его сотрудница сказала мне, что ее зовут Аннабелль. Я думаю, это и есть его пароль.

— И ты только сейчас мне это рассказываешь? — Я встала и проковыляла к окну. — Если мы собираемся идти туда сегодня, надо придумать, что делать с моей ногой.

Гарри предложил еще раз перебинтовать ее и намазать обезболивающей мазью. С болеутоляющими мне должно было стать полегче. А если нет, он поедет один.

— Нет. Я поеду с тобой. Это мое дело.

Я села на подоконник и посмотрела на улицу. Типичное воскресенье в Алкмаре. Снег на улицах машины превратили в кашу, лед в каналах был покрыт тонким слоем воды. Казалось, что снова начинается оттепель. В Нидерландах никогда не бывает долгой зимы.

У Мартина была женщина. Может быть, он хотел начать с ней новую жизнь. Поэтому он и просил Гарри оценить «Дюны». Если это так, то значит, что Анс и мои дети тоже в опасности.

— Я думаю, — сказал Гарри, — что он пустился в бега. Он чем-то занимался, дела шли хорошо, ему понадобилось больше денег, он получил их от меня, и тут что-то произошло. Он не смог закончить дела.

— Может быть, его уже и в живых-то нет. Эта алчная Аннабелль его и прикончила…

— Этого не может быть. По крайней мере, когда он удрал с моими деньгами, он был еще жив. И с этого момента он начал тебя доставать.

Гарри серьезно посмотрел на меня. Он выглядел усталым. Сейчас я заметила, что у него тоже были проблемы с юношескими прыщиками. Вот чем объясняется его преувеличенная коллекция средств по уходу за кожей. Он взял меня за руку:

— Вот что я думаю… Какова роль Анс в этом? Правда ли, что она ничего не знает об этом или просто тебе ничего не рассказывает…

— Анс у нас молчунья. Она гораздо охотнее занимается чужими проблемами, чем своими. Картинка ее собственной жизни должна быть совершенна. Я думаю, что она больше знает о Мартине, но мне никогда не расскажет. Во всяком случае у них в семье серьезные проблемы, и об этом она тоже не хочет распространяться.

— Ты ей доверяешь?

Я испугалась его вопроса:

— Она же моя сестра! Ты что, думаешь, я могу оставить своих детей с тем, кому я не доверяю? Мы не очень близки, но когда дело касается этого…

— Ну ладно. Только странно, что она не посвящает тебя в свои дела с Мартином. Мне кажется, что такие вещи именно с сестрой и обсуждают.

— Мы ничего не обсуждаем. И никогда ничего не обсуждали. Мы, конечно, помогали друг другу раньше, но всегда молча. Потом, когда я ушла из дома, у нас стало все по-разному. Она чувствовала, что я ее бросила, а меня раздражало, что она строила из себя мисс Совершенство, что она всегда все лучше знала, лучше делала и лучше понимала. Она всегда старалась играть мою мать, а я этого терпеть не могла.

— Но когда тебе нужно было уехать из Амстердама, она оказалась первой, куда ты направилась.

— У меня не было никого другого.

— У тебя нет подруг?

Я покачала головой:

— Настоящих нет. Во всяком случае никого за пределами Амстердама.

— Даже старых друзей?

— Никого. Может быть, на этом закончим? Давай поговорим о более важных вещах. Например: как мы будем действовать?