Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

– Разумеется. Это последнее, что мне от нее осталось.

Он передал блокнот Долгополову и пояснил:

– Вот ее запись о том, что она узнала, а затем и сам текст. Тоже какие-то иероглифы. Только осторожно – блокнот для меня реликвия, память…

– Понимаю. – Антон Антонович аккуратно принял блокнот. – Я прочитаю вслух?

– Конечно.

Неожиданно Долгополов передумал:

– Андрей Петрович, прочтите лучше вы. – Он протянул тонкую книжицу коллеге. – У вас голос приятнее.

– Давайте, – взял блокнот детектив. – Вот отсюда, да? Я тоже буду осторожен, честное слово. Ага… «Вся эта история – клубок местных интриг, суеверий, легенд и сплетен. Купец Губин, как мы узнали, был в высшей степени загадочной личностью и по свидетельству людей, кто его хорошо знал, якшался с нечистой силой. Недаром так разбогател и даже изменился внешне. Но мало кто знал другое, что у него был младший брат Павел, не разделявший интересов старшего брата, крутого купца-дельца. Павел собирал легенды и предания и, очень возможно, составил этот вот иероглифический текст, который, наверное, рассказывает какую-нибудь былину. Будет время, надо обязательно расшифровать его. Но это уже когда вернусь в Москву…»

Последняя строчка звучала особенно трагически, потому что домой Алене вернуться было не суждено. Надо думать, именно эта строчка вновь и вновь разрывала генералу Кривоносу сердце, но так до конца разорвать и не могла, только продлевая мучения. Может быть, именно так и задумывал его черный, мстительный, ускользающий демон. Крымов потрогал следующий твердый и чуть неровный листок, перевернул его, и убедился, что таких листов было пять. На каждом из них были аккуратно вклеены ксерокопии. – А вот и загадочная надпись, и немаленькая…

– Как интересно, – заметил Антон Антонович. – Иероглифы и закорючки.

– А если в этой былине что-то важное? – риторически спросил Крымов. – Кому бы поручить разгадать эти иероглифы? Каким профессорам? У нас их много – целый список.

– Да никаким не профессорам, – запротестовал Долгополов, – а только одному человеку, чья великая интуиция горы может двигать. – Он уставился на младшего коллегу. – Что, не смекаете?

– Разумовскому?

– Конечно! Кириллу Кирилловичу. Кирюше. Моему другу закадычному. Мы сейчас весь материал сфоткаем и с комментариями отошлем Кириллу.

Генерал внимательно слушал их; кажется, он одобрял все их шаги.

– Это дело, – одобрил план Крымов. – И если что – пересечемся, пока мы в Москве.

– Вы теперь в нашей команде, генерал, я так понимаю? – без обиняков спросил Долгополов. – И секретничать нам нечего?

– Вы все правильно понимаете, Антон Антонович, – кивнул хозяин дома. – Используйте мой материал как считаете нужным. – Он потянулся и открыл бутылку самогонки. – Отведаем по глоточку?

– Отведаем запросто по три, – кивнул бодрый старик.

Они махнули «генеральского бальзама», закусили. Антон Антонович не сумел скрыть искреннего восторга:

– Хорош, хорош! – А потом сразу переключился на Крымова. – Тянуть не будем, Андрей Петрович. Фоткайте – и отсылайте снимки Кирюше. У меня такое чувство, что время в пружину сжимается и небеса полнятся грозой.

Глава вторая

Царь Марагадон

1

– Какие же вы несообразительные, – с порога сказал Кирилл Кириллович Разумовский, худой и высокий старик с плотной шапкой седых уложенных волос. – Здравствуйте, Андрей Петрович, здравствуй, дорогой Антоша. Чего тут скрывать – ждал, ждал с нетерпением. Бесконечно рад видеть моих друзей и коллег.

– Приветствую, Кирилл Кириллович, – пожал худую крепкую руку хозяину дома Крымов. – А зачем вы у нас есть? С вашими суперспособностями?

Хозяин дома пожал узкими плечами:

– Тоже верно, куда вы без меня? Фирменный чай уже готов.

Разумовский жил на юго-западе Москвы. Крымов уже бывал у него в гостях, и не раз, в трехкомнатной квартире, доверху заваленной книгами. Если бы можно было утонуть в книгах, то Кирилл Кириллович, стало быть, жил бы на самом дне такого интеллектуального водоема. А вокруг проплывали бы огромными рыбами и рыбками герои исторических, научных и религиозных трудов и его собственные фантазии. И только пузырьки бы устремлялись вверх, к потолку с трещинками и типовой недорогой люстре.

Его маленький друг-коротыга с пенной седой шевелюрой и баками был в высшей мере взволнован. С таким энтузиазмом на скачках ждут на финише призовую кобылу те, кто поставил на нее все свое состояние.

– Сразу говори, сумел прочесть?! – напал на старого друга Антон Антонович. – Ну, Кирюша?! Ну?!

– Как ты сам любишь говорить: ноги гну.

– Очень смешно.

– Вначале чай.

– Так сумел или нет?!

Кирилл Кириллович отправился в гостиную.

– Сумел, сумел.

– А может, изменим правила, а? Я про наши чаепития? Отложим?

– Ни в коем случае.

– Вот же садюга, – сокрушенно проговорил Антон Антонович, сбрасывая башмаки. – Мучитель! Издеватель! – Это он уже кричал вслед товарищу. – Я же помереть от волнения могу.

– Свежо предание! – уже из гостиной отозвался Разумовский. – Ты же бессмертен. Сам говорил! И руки не забудь помыть, – назидательно добавил он. – Будем пить чай! А там я и расскажу все по порядку…

Они приступили к церемонии. В доме Кирилла Кирилловича чаепитие было священнодействием. Ритуалом перед тем, как позволить судьбе и ее гончим, коими являлись и сам Разумовский, и Антон Антонович, да и Крымов в том числе, подгонять самые грозные события. Андрей Крымов безропотно и с удовольствием следовал всем эти домашним традициям, а вот Долгополова, нетерпеливого холерика, человека дела, все эти надуманные ритуалы здорово бесили. И если он сдерживался, то лишь потому, что знал: не получит он своей конфетки, пока не покрутится на задних лапках перед дрессировщиком. Не вытянет чашку-другую чая! Причем чинно и с расстановкой. Обижало ли это Антона Антоновича? Злило – да. Изводило – несомненно. Ведь формально он был главным, Разумовский только возглавлял московское отделение по борьбе с нечистью. Долгополов же был директором своего агентства и представителем загадочной Небесной канцелярии на планете Земля. Но обижаться на Кирилла Кирилловича Разумовского старый бойкий гном никак не мог. Во-первых, он знал, что «его Кирюша» в некоторых моментах умел и знал куда больше, а во-вторых, его помощник по столице был ему старым другом и соратником, в котором Долгополов, если честно, души не чаял.

– Хорош чай, хорош, – приговаривал Долгополов. – А пряники, как тебе наши пряники? Хороши, а? Андрей Петрович, вы чувствуете, как наши пряники отменно сочетаются с чаем хозяина дома? Я так понимаю, убери один из этих элементов, и гармония мира нарушится, полетит в тартарары.

– Отличный чай, Кирилл Кириллович, – кивнул детектив. – И что за травы такие? Я про добавки?

– Мой собственный сбор, – кивнул хозяин дома. – Ну ладно, Антоша, хватит из меня сумасшедшего делать, а из себя Петрушку. Вижу нетерпение в ваших глазах и понимаю, что стоит поторопиться. Так