Ганнибал. Восхождение - Томас Харрис

Это что, дверной звонок? Она улыбнулась, решив, что это Ганнибал, и потянулась за кимоно. Но он всегда звонил по телефону или присылал записку, предупреждая, что придет, и звонил в дверь, прежде чем воспользоваться ключом. Никакого ключа в замке, только снова звенит дверной звонок.

Она вышла из ванны и торопливо накинула хлопчатобумажный халат. Глянула в дверной глазок. Попиль! В глазке был Попиль.

Леди Мурасаки радовали редкие ленчи с Попилем. Первый, в "Каталонском лугу" в Булонском лесу, прошел довольно скованно, но в остальные разы, в ресторане "У Поля" недалеко от его работы, они оба чувствовали себя более свободно и раскованно. Он посылал ей и приглашения на ужин, всегда в письменном виде, а одно даже сопроводил хокку со слишком изысканными ссылками на время года. Она отклоняла приглашения на ужин, тоже в письменном виде.

Леди Мурасаки отперла дверь. Волосы ее были убраны наверх, она была восхитительно босая.

– Здравствуйте, инспектор.

– Простите, что явился без предупреждения. Я пытался вам дозвониться.

– Да, я слышала телефонный звонок.

– Из ванной, надо полагать.

– Входите.

Следуя за его взглядом, она отметила, что он сразу же обратил внимание, на месте ли оружие, навешанное на самурайские доспехи: кинжал танго, малый меч, большой меч, боевой топор.

– Ганнибал?

– Его здесь нет.

Будучи женщиной весьма привлекательной, леди Мурасаки предпочитала осторожную охоту и засадную тактику. Стоя спиной к каминной полке и спрятав руки в рукава, она ждала, когда инспектор сам начнет игру. Попилю нужно было пустить в ход все свои инстинкты, чтобы вспугнуть и поднять дичь.

Он стоял за диваном, касаясь рукой обивки.

– Мне нужно его найти. Когда вы его в последний раз видели?

– Сколько дней назад? А что случилось?

Попиль передвинулся к доспехам. Погладил лакированную поверхность нагрудника.

– Вы знаете, где он?

– Нет.

– Он не указывал, куда может отправиться?

Указывал. Леди Мурасаки наблюдала за Попилем. Вот кончики его ушей покраснели. Он двигается, задает вопросы, прикасается к разным предметам. Он любит прикасаться по очереди к разным материям, то к гладким, то к ворсистым. Она и за столом это замечала. Гладкое, потом ворсистое. Как верхняя и нижняя поверхности языка. Она знала, что легко может с помощью этого образа зарядить его мощным зарядом электричества, заставить кровь его отхлынуть от мозга.

Попиль обошел цветок в горшке. Когда он посмотрел на нее сквозь листья цветка, она улыбнулась ему и сбила его с ритма.

– Он отправился за город, не знаю точно куда.

– Ага, за город, – сказал Попиль. – На охоту за военными преступниками, надо полагать.

Он посмотрел ей прямо в глаза:

– Извините, но мне придется показать вам вот это.

Попиль положил на чайный столик листок со смазанным изображением – еще мокрый и сворачивающийся в трубку термофакс из советского посольства. На нем была изображена голова Дортлиха на пеньке со стоящими вокруг милиционерами и двумя немецкими овчарками и гончей. Второе фото Дортлиха было взято с его служебного удостоверения.

– Его обнаружили в лесу, который до войны принадлежал семье Ганнибала. Я знаю, что Ганнибал был там – он пересек польскую границу за день до того.

– Да почему это должен быть Ганнибал? У этого человека, наверное, было много врагов, вы же сами говорили, что он военный преступник.

Попиль подвинул к ней фото с удостоверения.

– Вот так он выглядел при жизни. – Попиль достал рисунок из своего портфеля, первый из подборки. – А вот так изобразил его Ганнибал. И повесил рисунок на стене у себя в комнате. – Половина лица на рисунке была анатомирована, вторая явно принадлежала Дортлиху.

– И в его комнату вы попали отнюдь не по его приглашению.

Попиля внезапно охватила ярость.

– Ваша ручная змея убила человека. Вероятно, не первого, вам это лучше известно, чем мне. А вот и другие, – добавил он и выложил на стол остальные рисунки. – Они все были в его комнате, и этот, и этот, и этот. Вот это лицо проходило на суде в Нюрнберге, я его помню. Они все скрываются и теперь убьют его, если сумеют.

– А что же советская полиция?

– Они втихую наводят справки во Франции. Нацист вроде Дортлиха в рядах советской милиции – для Советов это настоящий скандал. У них теперь есть его досье – получили от Штази[61]из ГДР.

– Если они схватят Ганнибала...

– Если они схватят Ганнибала, они его просто пристрелят. Если он выберется оттуда, они могут про это дело забыть – при условии, что он будет держать язык за зубами.

– А вы тоже про него забудете?

– Если он начнет свою охоту во Франции, то сядет в тюрьму. И голову может потерять. – Попиль перестал расхаживать по комнате. Плечи его опустились. Потом он засунул руки в карманы.

Леди Мурасаки выпростала ладони из рукавов.

– А вас депортируют из страны, – добавил он. – И я буду несчастлив. Мне нравится видеться с вами.

– Вы живете только глазами, инспектор?

– А чем живет Ганнибал? Вы же готовы все для него сделать, не так ли?

Она начала было что-то говорить, что-то вроде оправданий, чтобы защититься, но потом просто сказала: "Да". И стала ждать его реакции.

– Помогите ему. И мне тоже, Паскаль. – Она никогда прежде не называла его по имени.

– Пришлите его ко мне.