Ганнибал. Восхождение - Томас Харрис

Доктор Дюма повесил лабораторный халат на вешалку и толстенькими розовыми пальцами застегнул верхнюю пуговицу. Щеки у него тоже были розовые, волосы светлые и блестящие, словно свежевымытые, а его одежда оставалась свежей весь день. Он источал на окружающих какую-то неземную радость, которая также пребывала рядом с ним весь день. В лаборатории еще оставалось несколько студентов, отмывающих секционные столы.

– Ганнибал, завтра утром мне понадобится тело со вскрытой грудной полостью, чтобы были видны ребра. В основные легочные сосуды введите контрастную жидкость, равно как и в основные сердечные артерии. Подозреваю, что номер восемьдесят восемь, судя по цвету его лица, скончался от тромбоза коронарных сосудов. Это будет интересно посмотреть, – радостно заявил он. – Сделайте нисходящий разрез передней стенки и обозначьте всю зону желтым. Я оставил вам все указания. Это большая работа. Я могу попросить Грава остаться и помочь вам.

– Я буду работать один, профессор.

– Так я и думал. Кстати, у меня есть хорошая новость: Альбен Мишель прислал первые отпечатки гравюр. Завтра можно будет их посмотреть. Я сгораю от нетерпения.

Несколько недель назад Ганнибал передал свои зарисовки в издательство на улице Гюйгенса. Увидев название улицы на табличке, он невольно вспомнил учителя Якова и труд Христиана Гюйгенса "Трактат о свете". После этого он с час сидел в Люксембургском саду, глядя на игрушечные парусные кораблики в пруду, мысленно разворачивая завиток, образованный полукруглой клумбой. Под рисунками для нового анатомического атласа будет стоять подпись "Лектер-Яков".

Последний студент покинул лабораторию. Здание теперь было пустым и темным, за исключением яркого света на рабочем месте Ганнибала в анатомической лаборатории. После того как он выключил электрическую секционную пилу, остались только слабый завывающий шум ветра в каминных трубах, перезвон инструментов, похожий на стрекотание насекомых, и бульканье в ретортах, в которых разогревались контрастные жидкости для инъекций.

Ганнибал внимательно осмотрел труп – коренастого мужчину среднего возраста, закутанного в простыню, за исключением разъятой грудной клетки. Ребра торчали, как шпангоуты лодки. Вот зоны, которые доктор Дюма желал бы выставить на обозрение в ходе лекции, лично делая последние разрезы и извлекая легкое. Для иллюстрации к атласу Ганнибалу было необходимо увидеть заднюю часть легкого, сейчас недоступную для обозрения, скрытую в глубине трупа. Ганнибал, включая по пути свет, прошел по коридору в анатомический музей, чтобы посмотреть там.

* * *

Жигмас Милко сидел в кабине грузовика, припаркованного на противоположной стороне улицы. Оттуда он мог свободно видеть, что происходит внутри здания медицинского факультета, и следить за тем, как Ганнибал идет по коридору. В рукаве у Милко был спрятан короткий ломик, пистолет и глушитель лежали в карманах.

Он хорошенько рассмотрел Ганнибала, когда тот включил свет в музее. Карманы его лабораторного халата были явно пусты. Видимо, он не вооружен. Вот он покинул музей с какой-то банкой в руках, и лампы по очереди погасли, когда он прошел обратно в лабораторию. Теперь свет горел только в лаборатории, проникая наружу сквозь матовые окна и прозрачный люк в потолке.

Милко заключил, что ему не понадобится особо долго тут прятаться, но на всякий случай решил сначала выкурить сигарету – если топтун из посольства оставил ему сигареты, прежде чем исчезнуть. Можно подумать, что этот ленивый урод никогда в жизни не видел приличного курева. Он что, всю пачку с собой унес? Черт побери, в пачке оставалось по крайней мере штук пятнадцать "Лаки страйк"! Ладно, покончим с этим, потом прихватим американских сигарет на bal musette[70]. Надо немного разрядиться, пообщаться с девицами, потереться об их животы своим передком с глушителем в боковом кармане брюк, глядя при этом им в глаза, чтобы видеть, как они реагируют на тыкающийся в них твердый предмет... А рояль для Грутаса можно будет забрать и утром.