Когда умирает король - Элина Бакман

На утреннем совещании должны присутствовать Мертанен, Ян с командой и прокурор. Сегодня суббота, но положение таково, что теперь неделя подчиняется делу, а не дело — неделе. С выходными придется на время попрощаться. Ян надеется, что собрание закончится побыстрее: чем раньше они выедут в Хартолу, тем лучше.

Когда Мертанен заходит в помещение, все затихают.

— Так, я вас внимательно слушаю, — начинает он, однако тут же требует себе кофе. Благо еще никто ничего не успел сказать. Хейди выходит за напитками для Мертанена и прокурора.

— Молока не было, — говорит она, с громким стуком ставя кружку с кофе на стол. Мертанену все равно: он всю жизнь пьет горький кофе без сахара и молока. Начальник крепко сжимает свою кружку с «Симпсонами» и ждет. Ян прокашливается.

— В Хартоле действительно обнаружили вторую жертву, — сипло говорит Ян, прокурор мгновенно настораживается. — Безо всяких сомнений, субъект тот же.

— На данный момент у нас две жертвы, Сундин и Эскола, и один и тот же способ убийства, — сообщает Ян, ловя на себе необычно серьезный взгляд Мертанена. В глазах мужчины будто промелькнул намек на беспокойство.

— И еще кое-что, — продолжает Ян, тщательно выбирая слова для следующего сообщения. — Есть некоторые основания полагать, что субъект запланировал четыре убийства, — говорит он и наблюдает за тем, как ничего не выражающее лицо Мертанена постепенно бледнеет. — Первый звонок был произведен с одноразового номера, нам удалось отследить покупку симки. Но вместо одной симки нанятый убийцей наркоман купил целых четыре. У нас была возможность зацепиться за эти одноразовые номера, но на второй жертве субъект сменил тактику. Звонок Эсколе отследить практически невозможно, потому что речь идет об использовании скрытой сети, даркнета.

— Мы бросим все ресурсы на расследование этого дела, — говорит Мертанен, отпивая кофе. — Ян, ты руководитель, но, если понадобится моя помощь, обращайся.

Ян переводит взгляд на прокурора, тот согласно кивает. Это было предсказуемо: у расследования серии жестоких убийств приоритет всегда высший. Если появятся еще жертвы, серийный убийца с клеймом прославится на всю Финляндию — настолько этот случай необычный и жестокий. Ян рассказывает о том, чем они займутся в Хартоле, и обещает обо всем незамедлительно докладывать хельсинкскому руководству.

После короткого общего совещания Мертанен тихо подзывает к себе Яна.

— Нашли связь между жертвами? — спрашивает он.

Ян качает головой.

— Пока их объединяет только крайне болезненное клеймо. Хотя есть и другие совпадающие параметры, но довольно зыбкие: место рождения и возраст. Оба из Центральной Финляндии и родились в пятидесятых. Никаких признаков совместного бизнеса в Хельсинки. Если говорить о связи между жертвами, то пока неизвестно даже то, насколько она актуальна. Речь вполне может идти и о событиях далекого прошлого, — отвечает Ян. — В Хартоле мы как раз хотели больше узнать о прошлом.

— Времени у вас мало, — отрезает Мертанен. — Держи меня в курсе всего, — напоследок кидает он, оставляя в руке Яна пустую кружку из-под кофе. — Еще раз повторяю: обо всем сразу докладывать лично мне. Нам сейчас лишняя паника ни к чему, имена жертв скрывайте до последнего, пока пресса не прижмет.

С прессой следственные группы по делам об убийстве общаются одинаково из года в год. Указания приходят сверху. Точка. Ян еще ни разу не стоял перед микрофоном. Есть специальный представитель, который говорит за всех. Терпеливо рассказывает, что ведется расследование, что дело продвигается, но о деталях можно будет говорить лишь тогда, когда вся информация подтвердится. Кидает несколько фактов, которые пресса и так уже давно смакует, выражает соболезнования родственникам и близким жертв. Просит содействия у публики. Заверяет, что каждую секунду следственная группа делает все возможное. Умеет профессионально напускать туман и отвечать на вопросы журналистов максимально размыто. То есть не так, как ответил бы Ян, случись ему попасть под обстрел прессы.

Мертанен вышел, ни с кем не попрощавшись. Прокурор смотрит на Яна с сочувствием. Они уже как-то работали вместе. Ян сбит с толку промелькнувшим в глазах начальника беспокойством. Это что-то новенькое. Ян снова чувствует, как погружается в парализующую безысходность. Человек вообще в состоянии хоть что-то проконтролировать? Ужасно, что с мамой придется проститься в такое время. Для потери близких, конечно, нет плохого или хорошего времени, удобного или неудобного, но Ян всей душой надеется, что мама продержится хотя бы еще чуть-чуть. Сейчас все силы нужно бросить на расследование, теперь еще и в Хартолу ехать. А она так далеко от «Терхокоти».

Ян и Хейди молча садятся в машину. Ян долго смотрит в окно и выходит из оцепенения, лишь когда натыкается взглядом на рекламную вывеску у дороги. Хартола. Они сворачивают с трассы номер 4, и Хейди резко снижает скорость. Ян хватается за приборную панель, чтобы его не швыряло из стороны в сторону. Разница в скорости колоссальная: они будто ползут. Что ж, детективы добрались до этого крохотного места с раздутым самомнением. До королевской общины.

7 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, ХАРТОЛА

Саана просматривает сообщения. Ничего. И мужчина молчит, и она ему ничего не шлет. Переписываться с незнакомцем оказалось неожиданно мило. Саана открывает «Галерею» на телефоне и отправляет Некоему Яну фотографию ветряной мельницы. «Вдали от цивилизации особо не на что смотреть. Может, посоветуешь сериальчик?;)» Отослала — и тут же пожалела. Вдруг он подумает, что Саану ничто в жизни не интересует? Что она не встающая с дивана высокомерная тетка, которая воротит нос от симпатичных маленьких городков? Дабы разорвать круговорот безрадостных предположений, Саана начинает рассматривать фото из семейного альбома Хелены. «Фото с конфирмации». «Рождество с семьей». «Крещение маленькой Хелены». «Хелена и Йоханна».

В салоне Эйла упомянула лучшую подругу Хелены. Может, они были вместе в конфирмационном лагере? Есть ли у мамы Хелены еще фотографии, которые могли бы пригодиться? Саане нужно больше ответов. И на сей раз она бы не задавала первые пришедшие в голову вопросы. Конечно, опять беспокоить маму Хелены крайне неловко, но это единственный человек, который и впрямь может помочь. Саана попросила бы еще раз показать старые фотографии, разузнала бы о Йоханне и подростках из конфирмационного лагеря. Упомянула бы ту пропавшую девушку, промелькнувшую в рассказе Эйлы. С пустыми руками идти точно нельзя. Нужно хотя бы букетик цветов нарвать из тетиного сада.

— Это снова вы? — спрашивает Хилкка Тойвио, стоя в дверном проеме. Она смотрит на Саану, которая улыбается и неловко вытирает рукавом лоб: так неслась, что даже пот проступил. На велосипеде никогда так не взмокнешь — пока едешь, конечно. Тут главное — не останавливаться. Саана протягивает женщине прелестный букетик свежих цветов, и Хилкка сдается, без особого энтузиазма впуская гостью.

Через несколько минут Хилкка уже стоит у стола, поглощенная обрезанием цветочных стебельков, а Саана, сидя за этим же столом, просматривает старые альбомы с фотографиями.