Под покровом тьмы - Джеймс Гриппандо

– Есть зацепки?

– Ничего многообещающего.

– Надо проверить всех, кто когда-либо работал в центре. Не только уволенных. Всех, – сказал Айзек.

– Мы проверили, – сказала Энди. – Впрочем, я перепроверю.

Виктория спросила:

– Как насчет Международного совета в Дании? Они получали весточки, которые могли бы исходить от нашего убийцы?

– Никаких.

– Значит, вы действительно проверили? – сказал Гоулд.

– Да, – сказала Энди. – Проверила. Пусто.

Гоулд встал и заходил по комнате с задумчивым видом. Облизнул палец и собрал последние несколько крошек из миски с крекерами.

– Это говорит кое о чем само по себе.

– Например? – спросил Айзек.

– Судя по досье, первоначальная теория мисс Хеннинг заключалась в том, что письмо в центр – это просто способ сообщить нам, что убийца любит пытки.

– На самом деле это была моя теория, – сказала Виктория.

Гоулд сказал:

– Ничего-ничего, Вики, мы все делаем ошибки.

– Меня зовут Виктория. И где тут ошибка?

Гоулд продолжал ходить, поглаживая двойной подбородок.

– Подумайте вот о чем. Если наш убийца просто пытался сообщить, что он тащится от пыток, то почему он послал письмо только в Центр пыток в Миннесоте? Почему не в Международный совет в Дании? Не все ли равно куда – по Интернету-то. Кажется более вероятным, что он как-то связан именно с центром в Миннеаполисе. Надо внимательно копать там.

Айзек сказал:

– Может, он просто не знает о Международном совете.

– И это возможно, – сказал Гоулд. – Кстати, это замечательно работает на мой образ этого парня. У него нет времени заниматься подготовкой. Он слишком торопится. Вот что я здесь вижу. Торопыгу. Лихорадочного убийцу вроде того пацана, что прикончил Джанни Версаче.

– Кьюненен.

– Да. Эндрю Кьюненен. Такие люди убивают по нескольку человек подряд, без пауз. Причем делают это с такой быстротой уже под конец. Они знают, что их поймают. И хотят закончить поэффектнее.

– Тонко подмечено, – сказала Виктория. – Лихорадочный против серийного. У серийных убийц под конец паузы часто становятся все короче.

– Давайте не будем зацикливаться на ярлыках, – произнес Айзек.

– Это не просто семантика, – возразила Виктория. – Это совершенно другой психологический тип. Если перед нами серийный убийца – даже уже приближающийся к финалу, – мы по-прежнему говорим о психопатическом сексуальном садисте. Таковы серийные убийцы, и такого я вижу здесь. Хотя в Голливуде их любят изображать гениями, получающими удовольствие от смертельной игры в кошки-мышки с правоохранительными органами, на самом деле они убивают потому, что их толкают на это не поддающиеся контролю сексуальные фантазии и извращенные моральные критерии. Они считают свой десятисекундный оргазм важнее жизни обычной тридцатипятилетней женщины. Лихорадочный убийца – другое дело. Откуда, черт побери, узнать, что побудило Эндрю Кьюненена убить Джанни Версаче?

– Лихорадочный, серийный – какой бы ни был, – сказал Айзек, – давайте вернемся к моему первому вопросу. Зачем звонить Морган Уитли и набирать «У Мэри был барашек»?

Гоулд сказал:

– При всем должном уважении к агенту Сантос, мне кажется, что этот телефонный звонок – игра лихорадочного убийцы, который хочет раскрыть карты. Он разбрасывает хлебные крошки, подманивая нас ближе, чтобы покончить с этим.

– Не согласна, – сказала Энди.

Гоулд ухмыльнулся:

– О, это требует храбрости. Примазаться к победительнице Сантос.

– Я просто стараюсь мыслить логично. Если убийца хотел бы намекнуть, как его найти, он мог бы просто взять телефон и позвонить в полицию.

– Я не сказал, что он пытается облегчить нашу задачу, – сказал Гоулд. – Он знает, что мистер Уитли связался с ФБР, и предполагает, что телефоны юриста прослушиваются. Может быть, убийца боялся, что его узнают по голосу.

Айзек сказал:

– Он мог бы позволить Бет говорить самой.

– Слишком рискованно, – сказал Гоулд. – Она могла бы проговорить слишком долго, оставить след.

– У нас так и так есть след, – сказал Айзек.

– Чего и хотел убийца, – сказала Энди.

Гоулд усмехнулся:

– Ага, теперь вы примазываетесь к Айзеку? Поспеваете всюду, Хеннинг.

– Ни к кому я не примазываюсь, трепло.

Тот возмущенно отступил:

– Эй, меня попросили о дружеской услуге. И я совсем не хотел огорчать вас.

В комнате было тихо. Энди сказала:

– Простите. Я признаю, что у меня меньше опыта, чем у вас, но я размышляла над этим делом больше всех на свете, возможно, за исключением Гаса Уитли. И мне кажется, я могу кое-что сказать по этому поводу.

– Так говори, Энди.

– Насколько я понимаю, перед нами два вопроса. Во-первых, почему убийца позвонил из телефона-автомата? Ответ: он хотел, чтобы мы нашли тело.

– А почему он хотел этого?

– Если вы посмотрите на карту, то заметите, что следы-улики все время ведут на юг. Сиэтл. Иссакуа. Теперь Орегон. Может быть, он просто пытается увести нас в неправильном направлении.

Виктория кивнула, и это придало Энди энергии. Она продолжала:

– Это приводит ко второму вопросу. Почему он не бросил тело на шоссе, где кто-нибудь быстро бы нашел его? Или почему он не позвонил просто в Службу спасения или в газету и не сказал, где тело? Почему он позвонил Морган Уитли и сыграл мелодию? Я могу предложить только одно объяснение. Убийца хочет, чтобы мы знали, что Бет Уитли принадлежит ему. По-настоящему принадлежит ему.

– Ты имеешь в виду сексуально? – спросил Айзек.

– Я говорю не о плотской связи. Он хочет, чтобы мы знали – он заглянул ей в голову и знает о ней все. Вплоть до тайного кода, который Бет использует для общения с дочерью. Он хочет, чтобы мы поняли – она в его власти.

Агенты молча переглянулись. Однако никто не возразил. Сказанное явно имело смысл. Энди продолжала:

– Это не лихорадочный убийца, стремящийся к самоубийственной шумихе в вечерних новостях. Это серийный убийца, утверждающий свою власть. Он не хочет, чтобы мы поймали его. Наоборот. Он считает, что мы не сможем.

Молчание стало тревожным. Знакомый страх, возникающий в уме полицейских каждый раз, когда убийца считает себя неуловимым, – а вдруг он прав?

– Вопрос, – сказала Виктория, – в том, по-прежнему ли она в его власти?

– То есть? – спросил Гоулд.

– А вдруг лишь память о Бет Уитли подпитывает фантазию этого психопата?