Лилия прокаженных - Патрик Данн

— Гм. Что знает он такого, о чем нам неизвестно? Не потому ли бродил сегодня по олдбриджскому кладбищу?

— Возможно, его увлекла одна легенда. — Финиан подошел с бутылкой и взял со стола штопор. — Только он опоздал лет на двести… Вот — если кому-то нравятся красные сухие вина из Южной Африки…

— Что за легенда такая, Финиан? — спросила Фрэн.

— Что в разрушенном соборе Святых Петра и Павла в Олдбридже спрятано сокровище. Там якобы есть ступеньки, ведущие к подземному склепу под алтарем. Спустишься туда, увидишь два золотых подсвечника — прикасаться к ним нельзя под страхом смерти. Дальше, за подсвечниками, возлежат два спящих епископа. Тому, кто их разбудит, они вручат ключи от двух небольших комнат, одна из которых заполнена серебром, другая — золотом. Я полагаю, два епископа — это Петр и Павел. В начале девятнадцатого века однажды ночью сотни людей явились в разрушенный собор и принялись копать под алтарем до тех пор, пока их не разогнала полиция. Никакого сокровища тогда не обнаружили, и с тех пор найти его никому не удалось.

Он откупорил бутылку и поставил на стол.

— Не исключено, что Мортимер разыскивал своих предков. С таким именем место он выбрал вполне подходящее.

— Сомневаюсь, что он занят восстановлением фамильного древа, — возразила я. — Он и в католическую церковь заходил в воскресенье — рассматривал витражное окно, которое я зарисовывала.

— А что изображено на витраже? — спросил Галлахер.

— Явление Пресвятой Девы в Каслбойне. И еще какие-то символы в круглом окне наверху — цветы, например. Там есть желтый водяной ирис и, по-моему, фритиллярия… — Я посмотрела на Финиана. — Такие лиловые цветы с как бы тиснеными лепестками.

— Fritillaria meleagris, — подсказал он.

— Вот-вот. Ирисы ассоциируются с Пресвятой Девой, а что может символизировать фритиллярия?

— Из-за окраски лепестков ее также называют лилией прокаженных, — объяснил Финиан, — а еще колокольчиком Лазаря — она похожа на колокольчик, с которым ходили больные проказой, предупреждая звоном встречных о своем приближении. Оба названия связаны с лепрой, к сожалению, потому что цветок очень красив.

Я уже знала, что Финиан говорит что-то важное.

— Слушайте, тогда она указывает на место, где статуя была спрятана, — кладбище прокаженных.

— Я-то всегда думал, что там хоронили умерших от чумы, — удивился Галлахер.

— Верно. Но и до, и после «черной смерти» — по сей день — его считали и считают кладбищем прокаженных. Словно люди хотели забыть, что эпидемия чумы вообще когда-то была.

— Какие еще там есть символы? — спросила Фрэн.

— Меч с ключом… Больше вспомнить не могу — торопилась, когда делала набросок.

— Если попробуешь их снова нарисовать, рука подскажет, — посоветовал Финиан. — Давай.

Он протянул мне сложенную газету, которую Артур оставил на стуле, не закончив решать кроссворд. Единственным местом, не исчерканным его каракулями, оказалась, как ни удивительно, какая-то головоломка.

Достав из лежавшей на столе сумки карандаш, я принялась по памяти рисовать круглое окно с радиальными перемычками.

— Изображения были только на четырех панелях, расположенных по направлению сторон света на шкале компаса. В лепестках между ними — просто цветное стекло. Наверху — фритиллярия, далее — ключ и меч, изображенные вместе и символизирующие святых, в честь которых назван собор: ключ от небесных врат — Петра, меч мученичества — Павла. Внизу — желтый ирис, и наконец… — Только теперь я вспомнила. — Кувшин с остроконечной крышкой!

Закончив рисунок, я подняла его так, чтобы все видели.

— Какая между ними связь? Если двигаться по часовой стрелке, с чего начать? — произнес Гачлахер.

— По часовой стрелке начиная с трех часов, — решила я. — В христианской традиции — самое знаменательное время дня: по преданию, в этот час Христос склонил голову и умер, — то есть начинаем с Петра и Павла. Тогда следующий символ — желтый водяной ирис. По моему разумению, он указывает на местоположение собора. Цветок растет по берегам рек, собор тоже построили у реки.

— Остается кувшин. На кого он может указывать? — воскликнул Финиан. — Чей это символ?

— Конечно же, Марии Магдалины. Алебастровый кувшин, наполненный нардом, которым она умащивала ноги Христа. А указывает он на часовню в Модлинс. Второй цветок, фритиллярия, — на кладбище прокаженных при ней.

— Значит, четыре рисунка наводят нас на собор в Олдбридже и кладбище прокаженных в Модлинс, — подытожил Галлахер. — На кладбище ты нашла статую, так что в соборе тоже могли спрятать какие-то религиозные ценности.

— Сокровище, о котором рассказывал Финиан? — предположила Фрэн.

— Я ведь объяснил, что, как ни старались, его не нашли, — возразил Финиан. — Хватит, с витражом разобрались, давайте кончать с чертовым африканером.[15]— Он разлил вино по стаканам. Никто, кроме меня, язвительного намека не понял. Я же сочла за лучшее его игнорировать.

— Может, кто и откопал по-тихому, — предположил Галлахер.

— Тогда ни Иллон, ни Мортимеру ничего не светит, — заметил Финиан.

— Пожалуй, так оно и есть, — согласилась я. — А почему ты сказал, что если он интересуется своими предками, то не ошибся, придя на олдбриджское кладбище?

— Я уж думал, ты не спросишь. Странно, что его имя ни о чем тебе не говорит.

И тут в голове моей прояснилось — имя действительно известно мне из истории, и в первую очередь истории Каслбойна.

— На протяжении ста двадцати лет Мортимеры были не только правителями Каслбойна, но одним из самых влиятельных семейств при английском королевском дворе. Толика их крови текла в жилах Плантагенетов,[16]ведь Эдуард Четвертый — внук Анны Мортимер.

— А Джоан Мортимер правила городом, когда пришла «черная смерть»!.. Как же я сразу не сообразила? — Все оттого, что накануне выпила с Грутом лишнего, даже голова потом кружилась. Но об этом лучше помалкивать.

В моей сумке, лежавшей рядом с Финианом, зазвонил мобильный.

— Ответь, будь добр, — попросила я.

Порывшись, Финиан извлек трубку.

— Телефон мисс Боуи, — сказал он. Потом нахмурился и передал мобильный мне.

Звонил Питер Грут из больницы Святого Лоумана. Появился как по волшебству, стоило лишь о нем подумать.

— Подходящая погода для вечеринки, — посочувствовал он. — Мэтт говорил, что у Финиана собирается компания. И о том, что с вами сегодня стряслось. Вы как?