Пазори - Валерий Сергеевич Горшков

Моё дыхание стало поверхностным. От волнами нахлестнувшего адреналина затряслись руки и ноги. Перехватив поудобнее рукоять ножа вспотевшими ладонями, завёл их за голову, чтобы опустить лезвие со всей силы в спину Нойко.

Створка скрипнула, подалась вперёд. Вот первый шаг на дощатый пол. Второй. Сейчас!

С животным рыком вогнал лезвие в показавшееся из-за двери плечо и обмяк от раздавшегося женского крика. На пол рядом со мной рухнула Аня. Держась за кровоточащую сквозь куртку ключицу, она с плачем отползла от меня подальше вглубь комнаты.

– Урод… – злобно прохрипела она, придерживая второй рукой свой пухлый, совсем не похожий на семимесячный, живот.

Вошедший следом Нойко схватил меня за шиворот, и бросил в угол к истуканам. Ощутимо приложился затылком к одному из них. В ушах зазвенело. Комната завертелась. И в этом круговороте я наблюдал, как в дом вошла сначала Лукерья, а затем и её отец – Валера. Никакого ортеза на его ноге не было. Вряд ли перелом зажил бы за время, прошедшее с нашей последней встречи.

Поверить в присутствие всех этих людей здесь, в Тамбее, тем более в одной комнате, особенно в доме для ритуалов тёмного шамана, я не мог.

Аня стонала чуть в стороне от меня. Нойко хладнокровно выдернул хар из её плеча. Брызнула кровь. Жена вскрикнула и едва не потеряла сознание от боли.

– Что вы делаете?! – взъярил я. – Отведите её в медпункт! Ей вообще надо в больницу!..

– Заткнись! – рявкнула Аня.

Окровавленной рукой она притянула за шею к себе поближе Нойко и заглянула ему в глаза.

– Нет времени на врачей, – сказала она. – Продолжай по плану.

Тот покорно кивнул и поднялся.

– Всё должно быть готово, когда появятся пазори, – сказал ему Валера.

– Ты… – я до сих пор не верил, что он был здесь. – Что вообще происходит?

Тот лишь презрительно скосил на меня глаза, но не ответил. Я попытался приподняться, однако подлетевшая Лукерья клюнула меня в зубы ботинком, точно моя голова была футбольным мячом. От боли свет померк, но сознание я не потерял. Почувствовал, как меня перевернули на спину и связали руки. Затем усадили в угол. По подбородку заструилась кровь. Она шла изо рта и разбитого носа.

Валера у противоположной стены что-то шептал полуобморочной Ане, держа её за руку. Та кивала в ответ на его слова и заботливо потирала живот. Лукерья подкидывала дрова в печь. Нойко отряхивал свою малицу, снимал с неё оставшиеся бубенчики. Крепил колокольчики. Дверь его шкафа уже была открыта. Инженер, или кем бы он ни был, торопливо облачался в шамана. Корону надевать он не стал, а, схватив пензер, ударил в него колотушкой и протянул низкую гортанную ноту.

Присутствующие разом перестали двигаться и уставились на него. Нойко вытащил из скрытого в малице кармана что-то металлическое. Поочерёдно подошёл к каждому, а те целовали предмет в его руке. Меня самбдорта миновал и, усевшись на пол напротив, прислонил железку к зубам. Ударил по ней рукой.

Комната завибрировала от металлического звона. Это оказался варган. Нота была слишком протяжной для обычного инструмента. Звук не замирал со временем, а наоборот становился сильнее, уплотнялся и обретал почти материальный вид – сгустился до состояния желтоватого тумана. И в этом Тумане я увидел, как от меня отделился фаном. Полупрозрачная копия перекатилась на спину. Эфемерные клоны Валеры и Лукерьи развязали ему руки. Клон Луки убрал ногу от лица моей копии и побежал спиной к двери. Всё произошедшее только что призраки повторили в обратной перемотке до того самого момента, как вошли в дом. Внутри остался только мой собственный мираж, который занёс над головой извлечённый из плеча Ани хар.

Я чувствовал, как кровь, высыхая у меня на лице, начала утягивать кожу. Звон варгана продолжал нарастать и уже почти оглушал. Иллюзия замерла, а затем двинулась в правильном направлении. Дверь открылась. Моё приведение напряглось. Лезвие хара, блеснув, пошло вниз. Аню отдёрнул Нойко.

Клинок клюнул пол в ту же секунду, как выбитая тадебе из варгана единственная нота достигла апогея и заставила мозг отключиться.

В себя я пришёл уже на полу. Мои руки сжимали рукоять вонзившегося между досками пола хара. Угол, в котором я лежал мгновение назад, был пуст. Кто-то пнул меня в спину, и я отлетел к буржуйке, в которой опять не было дров.

Облачённый в шаманскую одежду с колокольчиками Нойко поднял хар с ножнами и надвинулся на меня. Я откатился обратно в угол, из которого меня извлекла музыка варгана и ощупал лицо. Зубы и нос были целы. Больше не кровоточили.

Вошла невредимая Аня. За ней – Лукерья с отцом. Они все смотрели на меня с ненавистью. Валера бросил мне моток верёвки.

– Свяжи себе ноги, – приказал он.

– Ва-алер… – заикаясь от пережитого скачка во времени и пространстве протянул я. – Ва-алера, а что-о во-обще зде-есь…

– Может ещё разок ему двинуть? – предложила Лукерья.

– Лу-ука… – опешил я. – Я думал, ты по-огибла…

Она не ответила и пошла подбрасывать дрова в печь. Валера запер дверь. Аня помогала Нойко повязывать пояс.

– Ань… – позвал я.

– Делай, что велено! – огрызнулась она.

Я поглядел на веревку, лежавшую на моих коленях.

– Но как же… Наш ребёнок…

– Скоро родится, – перебил меня Валера. – Девятый месяц.

Он хохотнул, поймав мой растерянный взгляд.

– Что, КСП, до сих пор думаешь, прошло два года? – смеялся он. – На самом деле почти два месяца – скажи спасибо транквилизаторам, что я добавлял в твою еду. А ребёнок это не твой, а наш с Аней.

Меня словно хлыстнули по лицу обжигающим кнутом. Аня изменяла мне? С ним? Вот с этим придурком? И судя по всему, это произошло не во время их совместных летних раскопок, а гораздо раньше. А он ещё пичкал меня тяжёлыми препаратами и вводил в заблуждение? Поэтому Йико сказал, что у меня и не было семьи?

– Не наш, – поправила любовника Аня. – Нга.

– Чего? – не смог осознать услышанное я.

Голова начала пухнуть от происходящего сумасшествия.

– Мы посвятим жизнь нашего сына Нга, – сказала Аня. – Он станет воплощением Отца Семи Смертей на Земле, в Среднем мире.

На буржуйке зашумел чайник. Взяв заварочник, Нойко выдвинул нижний ящик тумбочки и начал перебирать свёртки, бросая в чайничек понемногу из разных, предварительно нюхая их содержимое.

– Каким образом вы это сделаете? – попытался я получить ответ хотя бы на какой-то вопрос.

– Нойко проведёт обряд поглощения души младенца, – ответил Валера. – Нга сможет видеть его глазами, действовать его руками. Он будет повелевать.

– Аня! – крикнул