Завтра я буду скучать по тебе - Хейне Баккейд

Когда я снова прихожу в сознание, то обнаруживаю себя привязанным к носилкам. Меня вытаскивают из вертолёта, везут по асфальту и заносят в дверь, за которой находится длинный узкий коридор. Мы останавливаемся в комнате с больничным запахом. В ней много аппаратов, проводов, приборов и людей. Все они, кажется, ждали именно моего появления.

Меня перекладывают на койку, которая стоит между аппаратов. К койке подходит мужчина и наклоняется надо мной, а все остальные режут мою одежду; один начинает сверху, от шеи, другой – от ног.

– Эй! Ты меня слышишь?

Мне удаётся только приоткрыть рот, но оттуда не выходит ни одного звука.

– Ты понимаешь, где ты? – мужчина пальцами приподнимает мне веки и фонариком светит в зрачки.

Я качаю головой.

– Меня зовут доктор Берг. Я здесь заведую отделением травматологии, мы в университетском госпитале Трумсё. Если у тебя получится заговорить, будет отлично. Постарайся не засыпать. Хорошо?

Я пытаюсь кивнуть, стараясь одновременно с этим держать глаза открытыми.

Доктор Берг поворачивается к мужчине рядом с собой и обменивается с ним парой слов, после чего снова разворачивается ко мне.

– Знаешь, почему ты здесь?

Он кладёт два пальца мне на грудь и другой рукой по ним простукивает, а потом повторяет процедуру с другой стороны. После этого он обращается ещё к одному человеку, стоящему у маркерной доски возле моего изголовья:

– Отёк лёгких почти исключен, – мужчина у доски наскоро записывает, – пневмоторакс тоже под вопросом, но на всякий случай сделайте рентген.

Доктор Берг снова обращается ко мне:

– Ну, – говорит он спокойным, почти напевным глубоким голосом, – где ты сейчас находишься?

– Расмус, – шепчу я, а коротко стриженный мужчина снимает с меня слои мокрой одежды, после чего подключает к моему телу электроды, – где Расмус?

– Мартин! – командует доктор Берг, не отводя взгляда от моего лица, – есть гипотермия?

– Легкой степени.

– Температура?

– Тридцать два и три градуса Цельсия. Растёт.

Доктор Берг берёт меня за руку и крепко сжимает мои пальцы, один за другим.

– Чувствуешь?

Я киваю, а он хватает другую руку и повторяет процедуру.

– Больно?

Я снова киваю.

Он отпускает руку и наклоняется ближе.

– Ты знаешь, как тебя зовут?

– Торкильд, – с одышкой отвечаю я и пытаюсь подняться, чтобы увидеть, где я нахожусь и чем занимаются люди вокруг, – Торкильд Аске.

Мужчина у доски записывает имя сверху заглавными буквами.

– Катетер? – спрашивает медбрат, стоящий сбоку от меня. Он только что закончил расставлять электроды и подключил их к аппаратуре, издающей резкий звук.

Доктор Берг кивает, а потом поворачивается к молодой светловолосой девушке, которая идёт к койке. Она садится рядом с медбратом, занимавшимся электродами. В её руке длинная, очень тонкая резиновая трубка, которую она подаёт медбрату, после чего берёт в руки мой пенис и знаком показывает, чтобы трубку ей вернули.

– Расслабься, – говорит медбрат, – это скоро закончится.

– Что закончится? Моя жизнь? – пытаюсь ответить я, но слова тонут во рту, полном слюны. Вокруг меня команда травматологов проверяет показатели кислорода в моей крови, пульс, давление и температуру, постоянно докладывая данные мужчине у маркерной доски. Девушка с резиновой трубкой засунула её настолько глубоко в мою уретру, что только кончик высовывается из отверстия. Она закачивает внутрь воздух или жидкость, а потом встаёт и идёт к следующим пациентам.

– Как ты оказался в море? – спрашивает доктор Берг, в то время как над моей грудной клеткой навешивают рентгеновский аппарат. – Ты упал?