Папина дочка - Мэри Хиггинс Кларк

— Может, зайдем на пару минут в мой фургончик? Не хочу, чтобы кто-то меня увидел. Люди Вестерфилда здесь повсюду.

В этом я не сомневалась, но в фургончик мне лезть что-то не хотелось.

— Говорите здесь.

— У меня есть вещь, с которой Вестерфилду можно пришить одно старое дело.

— Сколько?

— Тысяча баксов.

— Что это?

— Помните, в старуху Вестерфилд стреляли двадцать пять лет назад? Вы писали об этом на своем сайте.

— Да, помню.

— Мой брат, Скип, сел за это в тюрьму. Ему дали двадцатник. Не протянув и половины срока, он умер. Не выдержал. Он всегда был хилым.

— Это ваш брат выстрелил в миссис Вестерфилд и ограбил ее дом?

— Да, но все состряпал ее внук. Это он нанял меня со Скипом.

— Но зачем?

— Вестерфилд сидел на игле. Поэтому и из колледжа вылетел. И кое-кому он был очень много должен. Он видел завещание бабки. Она отваливала лично ему сто тысяч баксов. Только она скопытится — и деньги в кармане. Он обещал нам за работу десять штук.

— Тем вечером он был вместе с вами?

— Шутите? В Нью-Йорке, на ужине с матерью и отцом. Он всегда умел прикрыть свою задницу.

— Он заплатил вам или брату?

— В качестве задатка он дал Скипу свой «Ролекс». Потом заявил, что часы стащили.

— Зачем?

— Чтобы замести следы, когда моего брата взяли. Вестерфилд заявил копам, что видел нас в боулинг-клубе за день до покушения на старуху. Сказал, что Скип с его часов взгляда не сводил, так что он их даже в сумку положил, когда пошел играть. А потом полез за часами, а их и нету. И нас тоже. Вестерфилд клялся, что видел нас тогда первый и последний раз.

— Откуда вы знали о его бабушке, если вы с ним не общались?

— О ней была большая статья в газетенке. Она подарила здание какой-то больнице или что-то вроде того.

— А как вас с братом поймали?

— Меня не поймали. А брата взяли на следующий день. У него уже были приводы, и он очень нервничал из-за того, что придется пришить старуху. Для этого Роб его и нанял. Вестерфилд хотел, чтобы все выглядело, как ограбление. Комбинацию от сейфа он нам не сказал — ее знали только члены семьи, и это могло его выдать. Зато попросил Скипа взять нож и стамеску и поцарапать сейф. Будто его пытались взломать, но не вышло. А Скип порезал руку и снял перчатку, чтоб вытереть кровь. И, видать, задел сейф. Копы нашли там его отпечатки.

— А потом он поднялся наверх и выстрелил в миссис Вестерфилд?

— Да. А на меня у них ничего не было. Я стоял на стреме и вел машину. Скип велел мне держать рот на замке. В общем, ему дали срок, а Вестерфилд остался чистеньким.

— Как и вы.

Он пожал плечами.

— Да, знаю.

— Сколько вам было?

— Шестнадцать.

— А Вестерфилду?

— Семнадцать.

— Ваш брат сослался на Вестерфилда?

— Конечно. Но ему никто не поверил.

— Не уверена. Его бабушка изменила завещание. И вычеркнула оттуда те сто тысяч.

— Круто. Скипу скостили срок до двадцати лет, за чистосердечное признание в покушении на убийство. Ему хотели дать все тридцать, но он согласился взять это на себя не больше чем за двадцатник. Прокурор пошел на сделку, и старухе не понадобилось выступать в суде.

Последние лучи солнца исчезли за облаками. Меня все еще трясло после падения. Вдобавок теперь я еще и мерзла.

— Как вас зовут?

— Алфи. Алфи Лидз.

— Алфи, я вам верю, — начала я. — Но зачем вы рассказываете об этом мне сейчас? Все равно доказательств причастности Роба Вестерфилда к делу так и не нашли.

— Они у меня есть. — Алфи порылся в кармане и достал оттуда сложенный листок бумаги. — Это ксерокс чертежа, который дал Вестерфилд нам с братом, чтобы мы могли проникнуть в дом и не поднять тревогу.

Из другого кармана он извлек ручку-фонарик.

Продуваемая ветром парковка — не лучшее место для изучения чертежей. Я еще раз посмотрела на парня. Он на пару сантиметров ниже меня, да и сильным особо не выглядит. Я решила рискнуть.

— Ладно, залезем в фургончик, только я — в кресло водителя, — заявила я.

— Как знаешь.

Я открыла дверцу и заглянула внутрь. Больше никого. Заднее сиденье сломано, на полу — какие-то банки с краской, кусок ткани и лестница. Алфи обошел фургончик. Оставив дверцу приоткрытой, я опустилась за руль. Если это ловушка, я быстро отсюда выберусь.

В ходе журналистских расследований мне не раз приходилось встречаться с неприятными ребятами в местах, в которые просто так я бы ни за что не заглянула. В результате инстинкт самосохранения у меня отточен до предела. Не считая того, что я сидела в маленькой кабинке с человеком, принимавшим участие в покушении на убийство, я была в полной безопасности.

Наконец мы оба оказались внутри, и он протянул мне бумагу. Тонкого лучика фонарика хватило, чтобы разглядеть особняк Вестерфилдов и подъездную дорожку. На чертеже был отмечен даже гараж-"убежище". Под общим планом зданий располагалась подробная карта внутренних помещений усадьбы.

— Вот, здесь даже нарисована сигнализация и написан код отключения. Роб не боялся, что его заподозрят, если мы рубанем сигнализацию. Код знали рабочие и другие служащие. А вот план первого этажа. Библиотека с сейфом, лестница в спальню старухи и комната служанки за кухней.

Внизу страницы стояло имя.

— А кто такой Джим? — удивилась я.

— Парень, который это рисовал. Вестерфилд сказал нам со Скипом, он у них что-то чинил дома. Мы его не видели.

— Твой брат не показывал это полиции?

— Он хотел, но его адвокат предупредил: «Забудь об этом». Сказал, Скипу все равно не доказать, что чертеж ему дал Вестерфилд. То, что у него есть чертеж, уже покажет, что Скип — плохой парень. А то, что на плане сейф нарисован внизу, а лестница в спальню старухи четко обозначена, только убедит присяжных, что Скип сразу хотел ее пришить.

— Джим мог бы подтвердить историю твоего брата. Его пытались найти?

— Думаю, нет. Я хранил чертеж все эти годы. Когда увидел твой сайт, то смекнул, что ты можешь разобраться в этом деле и прищучить Вестерфилда. Ну что, по рукам? Тысячу баксов за план?

— Как мне проверить, что вы его сами не нарисовали, чтобы получить деньги?

— Никак. Отдавай.

— Алфи, если бы адвокат вашего брата нашел этого парня, Джима, сообщил о нем прокурору и показал чертеж, им бы пришлось серьезно пересмотреть показания Скипа. За сотрудничество вашему брату могли бы смягчить приговор, а Вестерфилду бы пришлось ответить за преступление.