Красный Треугольник - Антон Чиж

– Как? – невольно вырвалось у Тимура.

– О! Вас тоже заинтересовало?

– Да не очень… Странно, что он называл себя Федором.

– И как долго тянулась вечная дружба?

– Недели две… Не помню точно.

– А если подумать?

Порфирьев переменился, озорной пончик зачерствел и кольнул острым.

Тимур удрученно признал необыкновенную краткость дружбы. И это, кажется, понравилось Ивану Петровичу.

– Тогда придется рассказать вам кое-какие любопытные факты. Но только сугубо между нами. Договорились?

Свидетель не возражал.

– Представьте себе историю. – Порфирьев отхлебнул водички. – Некоторое время назад на улице находят труп с обезображенным лицом. У трупа есть паспорт, и опознать личность не составляет труда. Жмурика помещают в морг и оповещают родственников. Но не проходит и трех дней, как владелец паспорта заявляется живым и здоровым. Оказывается, его ограбили на улице, отняли одежду и документы. Прекрасно, что человек жив и здоров. Плохо, что на районное отделение вешают «глухарь». Проходит еще несколько месяцев, и уже в другом районе опять находят мертвеца с этим паспортом. И что любопытно, история повторяется. Живой труп является за своими документами, получает их по предъявлению своей личности, а менты зарабатывают новый «глухарь». Но на этом история не заканчивается. Хотите угадать, что случилось в третий раз?

– Опять воскрес? – печально спросил Тимур.

– Вот именно! – Порфирьев погладил роскошную лысину. – Такие вот эксперименты с живой природой проделывал не кто иной, как господин Нарзиев Тэ эМ, которого вы ласково зовете «Федор». Но это только начало удивительной истории. Как понимаете, даже в нашей неповоротливой системе иногда умеют кое-что сделать. Как-то раз умная голова сложила нераскрытые дела из разных отделений, и вдруг явилась миру любопытная картина: вроде бы появился маньяк, но какой-то уж больно странный: расписывается на своих преступлениях. А еще повезло определить личности, которые непонятным образом завладевали паспортом Нарзиева. Как думаете, кто они?

– Не знаю…

– Да никто. Самые обычные средненькие обыватели. Только незадолго до смерти у каждого из них появлялся дружок: то Иван, то Николай, то Дмитрий. Родственники дружка не видели, только слышали о нем. Вам это ничего не напоминает?

В кабинете стало душно, словно воспылала невидимая печь. Может, это секретный инфракрасный прибор заработал, чтобы спутать мысли и сбить с толку?

Выдержав прилив жара, Тимур спросил:

– Как их убивали?

Порфирьев на глазах растаял и удовлетворенно кивнул:

– О! Понимаю! Детективчики почитываем, коллега? Тайны следствия или нож в копчике? Вот они ягодки массовой культуры… Правда? Вот именно. Действительно, убивали однообразно: сзади по затылку, чем-то острым вроде топорика. Полголовы то есть сносили. Но нижнюю половину – оставляли. Если интересует, могу показать снимочки…

– Нет, – быстро отказался Тимур. – Вы думаете, и меня…

– Хороший вопрос, господин Новиков. – Иван Петрович опять собрался в плотный комок. – Думаю, ответ известен вам.

– Почему?

– Да потому, друг мой, что уж больно много недоговариваете. Темните, скрытничаете. Помочь не хотите. А зря. Мы ведь вас даже не свидетелем видим. Именно – помощником. То, что выжили, по моему разумению, сильно спутало планы господина Нарзиева. Может, и правда повезло, и секс на стороне спас. А может, и нет. Не знаю, а вы говорить не хотите. Ну, не калеными же щипцами из вас правду тянуть. Да и засунули их куда-то, когда надо – так сразу и не найдешь.

Порфирьев округлил щечки улыбкой. А Тимуру предстояло сделать немедленный выбор. Что-то удержало от того, чтоб нырнуть в омут откровения, и потому он ответил:

– Я рассказал все, как было.

– Пусть так. – Следователь устало вздохнул. – Но если передумаете, не сочтите за труд звякнуть.

Сунул визитную карточку, на которой скромным золотом красовался государев орел, а рядом фамилия и немаленький чин.

– И вот еще. – Порфирьев пасьянсом разложил пять снимков. – Совсем случайно, никого не знаете из этих людей?

Требовалось большая тренировка, чтобы не показать виду. Наверное, Тимур выдал себя с головой. Потому что не был готов к такому сюрпризу. Конечно, он знал всех. Но, чтобы найти шаткое оправдание, указал только на одну фотографию:

– Вот эта…

– Да? Чудненько. Как фамилия ее?

– Борожкова, Мария Викторовна.

Порфирьев согласно кивнул:

– Близко знакомы?

– Она была моей девушкой. Расстались больше года назад. Я ничего о ней не знаю.

– Вот видите! Как помогли! – Порфирьев довольно потер ладошки. – А остальных никак не узнаете?

Теперь уже уверенно Тимур отказался, но уточнил:

– Они имеют отношение к Федору?

Пухлые пальчики ловко сгребли фотографии, утрамбовали по формату и спрятали среди бумаг.

– А вам зачем знать?

– Любопытно, во что вляпалась женщина, на которой чуть было не женился.

– Ну, раз так… – Порфирьев пораженчески поднял руки. – Все эти господа проделывали фокусы в стиле вашего приятеля Нарзиева. Только в отличие от него, их пока не нашли с расквашенным лицом. И никто не подавал заявление об их пропаже, так вот странно. Но их нет. Может, уехали в длительные командировки или подались в леса. Так что я не могу с уверенностью сказать, жива ли ваша прошедшая любовь.

Иван Петрович положил рядом с собой Тимуров паспорт и служебный пластик сотрудника банка «Наш», черкнул на пропуске и хлопнул личным штампиком.

– Так что если вспомните о Федоре или госпоже Борожковой что-нибудь… – он протянул только квиток, – …а также если с вами случится любая глупость, даже и не знаю, что придумать, быстренько сообщите мне. А уж мы поможем. Договорились? И вот еще что…

Тимур напрягся, а Порфирьев мармеладно улыбнулся:

– Прямо не пойму одну мелочишку: и как это вас пропустили в наше учреждение без паспорта? У нас с этим строго. Тоже вот загадка?

Тимур скроил невинную физиономию и свалил все на умение вести переговоры.

– Вот ведь как! – Следователь подтолкнул к нему личные документы. – Вот что значит менеджмент! А мы все по старинке, кнутом да пряником… Ну, ладно. Значит, провожать не надо. Дорогу найдете.

Дверь гулко захлопнулась. В пустом коридоре Тимур был один, но казалось, что рядом не одна пара глаз. Все же он понял, что именно показалось неприятным в этом общительном человеке: сколько ни буравил его треугольниковым взглядом Тимур, но Порфирьев никак не желал показывать себя не кем иным, кроме как самим собой.