Заложники страха - Грег Айлс

– Во что это ты вырядился? – спросил Уоррен.

– У меня новый образ, – попытался пошутить Кайл, но в его голосе прозвучал страх.

Несколько мгновений Уоррен изучал его наряд, а потом сказал:

– Это маскировка, да?

Кайл, понурившись, кивнул.

– Значит, ты все-таки решил, что перепих не помешает?

– Черт подери, конечно, нет! – ответил Остер, медленно опуская руки. – Я знал, что это шутка.

– А почему у тебя ключ от нашего дома?

– Ты сам мне его дал. Не помнишь? Я кормил вашу собаку, когда вы ездили на Багамы.

Уоррен на секунду задумался.

– Ты же мне его вернул.

– Ну, я сделал дубликат. На случай потери. Ты же знаешь, я всегда теряю ключи. Мне не хотелось, чтобы собачка умерла от голода из-за моей неорганизованности.

Уоррен посмотрел на Лорел.

– У него синдром навязчивой лжи. Разве ты не знала? Я видел, как он врет пациентам, представителям фармацевтических фирм, другим врачам – в общем, всем подряд, – даже когда нет необходимости. Он без этого жить не может.

Кайл не слушал – все его внимание было приковано к револьверу.

– Уоррен, дружище, зачем тебе пушка?

– Мне нужны правдивые ответы, и она поможет их получить.

«Пока что не больно-то помогла», – подумала Лорел.

Остер окинул его пристальным и жестким взглядом.

– Без обиды, приятель, но ты что – умом тронулся? К чему это представление? Мы же друзья, верно?

– Я спятил в тот день, когда стал с тобой работать, – мрачно произнес Уоррен. – Только я тогда об этом не догадывался.

– Да ладно, партнер, что за разговор?

– Откровенный.

Кайл предупреждающе поднял руку, словно зная, к чему клонит Уоррен.

– Слушай, завязывай с бойскаутскими лекциями, ясно? Меня не исправишь. Кстати, с прошлого года ты сам, по-моему, совсем не тот пай-мальчик, что раньше.

Лорел не имела ни малейшего представления, о чем говорит Кайл, но Уоррен, похоже, все понял, и слова Остера его сильно задели. Она посмотрела вверх, на лестницу, – убедиться, что там нет детей. Уоррен велел им сидеть в игровой, но, обеспокоенные происходящим, они вполне могли не послушаться.

– Давайте поговорим в другом месте, – предложила она. – Не хочу, чтобы дети услышали.

Уоррен схватил за руку Кайла и втолкнул их обоих в гостиную. Кайл был на три дюйма выше Уоррена, но его физическая форма оставляла желать лучшего – последние двадцать лет он ее совсем не поддерживал. Они стояли между камином и оттоманкой, как два боксера, готовые сойтись в поединке. Лорел, опершись о спинку дивана, бросила взгляд на ноутбук – вдруг, пока они были наверху с детьми, программа-взломщик подобрала пароль? На мониторе по-прежнему мелькали цифры, но Уоррен, похоже, обо всем забыл.

– Вначале ты вынудил меня отойти от правил, потом – грубо их нарушить, – сказал Уоррен. – Затем…

– Стоп, доктор Велби,[13]– перебил его Кайл. – Да, я хотел, чтобы ты больше заботился о прибыли, но ты отказался, и я не настаивал. Но ты ведь сам заявился ко мне в последний раз, помнишь? Как снег на голову. «Мне нужны деньги, Кайл!» Это твои слова! А помнишь, что ты сказал после?

Уоррен отвернулся к окнам. Они располагались в два ряда, одно над другим, и сквозь них Лорел увидела бледную весеннюю зелень распускающихся почек. Примерно в ста ярдах от дома Кристи трусила к деревьям, росшим вдоль ручья. В оранжевой курточке она напоминала раскормленную лису. Только потемневшее небо нарушало совершенство картины. «Похоже, слова миссис Эльфман о дожде оказались пророческими», – подумала Лорел. Кайл тем временем продолжал:

– Ты сказал: «Мне плевать, откуда они возьмутся, просто не говори мне!»

Уоррен бросил на него хмурый взгляд.

– Я не имел в виду…

– Приятель, я знаю, что ты подразумевал. Я удвоил твой доход, а ты взял деньги. Вот так мы и оказались в теперешнем положении.

Лорел недоуменно посмотрела на мужа. Неужели он и вправду говорил то, что процитировал Остер? Вполне возможно, ведь он даже не пытается спорить.

– Пусть так, – сказал Уоррен. – Но я не просил тебя трахать мою жену.

Остера ошарашило подобное заявление, но он хорошо ориентировался в вопросах, связанных с сексом. Лорел видела, как он мысленно складывает части сложившейся ситуации – странный телефонный звонок, револьвер и все остальное.

– Ты ненавидишь меня, да? – спросил Уоррен.

– Ненавижу? Уоррен, друг, я люблю тебя. Ты – мой идеал, и это странно, ведь я на десять лет старше тебя. В нашем городе нет другого такого самоотверженного врача. Ты вроде молодого доктора Адамса из сериала «Пороховой дым», или как там еще. Считаешь, я тебя ненавижу?

Уоррен молча уставился на кленовые половицы. Улучив секунду, Кайл поймал взгляд Лорел, и она прочитала в его глазах: «Что, черт возьми, с ним стряслось?»

– Какая тебе разница, – буркнул Уоррен в пол. – Просто объясни, что ты здесь делаешь.

– А ты как думаешь? – осведомился Кайл, не отводя глаз от револьвера. – Прежде всего ты не пришел на работу. У нас бешеный наплыв пациентов, но я решил при первой же возможности зайти к тебе – узнать, как ты себя чувствуешь. Лорел, конечно, позаботилась бы о тебе, но я подумал, что она еще в школе.

Уоррен посмотрел на него.

– Ты решил, что Лорел в школе после того, как она позвонила тебе и позвала сюда, чтобы перепихнуться?

– Подумал, что она туда вернулась.

– Уже четвертый час, Кайл.

К щекам Остера прилила кровь.

– Послушай, дружище, я не знаю, что тут происходит, и не желаю знать. У вас семейные разногласия? Замечательно. У меня тоже бывали, как и у всех. Но к вашим проблемам я, к счастью, не имею никакого отношения.

Уоррен шагнул к нему, прицелившись.

– Не уверен, приятель, совсем не уверен.

– Почему?

– Что происходит в офисе? Нелл сказала, что туда едут агенты из налоговой службы.

Лицо Остера исказила сердитая гримаса.

– Ты же знаешь ребят из правительства! Вечно во все лезут! Требуют по шесть экземпляров документов на каждого пациента, и попробуй не дать!

– Кайл, не ври. Я знаю, что́ им нужно. Но чувствую, все гораздо хуже, чем ты говоришь. В чем еще ты замешан, кроме завышения расходов?

– Да ни в чем. Ничего противозаконного. Они просто… просто не верят, что некоторым пациентам нужно было назначать определенные обследования. Ну, еще кое-какие процедуры… Ты же понимаешь, эти канцелярские крысы понятия не имеют, что иногда лучше перестраховаться, – на них-то никто не подаст в суд, если больной сыграет в ящик.