Противостояние - Никита Аверин

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Что с твоей рукой?

– Я уж думал, не спросишь, – усмехнулся идущий впереди Тандис. – Ты ведь еще вчера в кабаке заметил.

– Угу.

– Медведь. Пару лет назад не разминулись на лесной тропинке, я тогда в муниципальном егерстве состоял, вот и поговорили с ним по душам.

– Завалил? – Муни казалось правильным отомстить свирепому животному за нанесенное увечье. Это было в его понятиях.

– Видел шкуру у меня над столом? – вопросом на вопрос, не оборачиваясь, откликнулся Карл. – Осторожно, ветка.

– Так это он?

– Он самый. Я вообще-то не жалую все эти таксидермистские штучки, с чучелами рысей и оленьими головами на стенах, но тут особый случай, понимаешь.

– Ясное дело, – кивнул Муни, хотя шериф не мог этого видеть, и неуклюже перепрыгнул через заполненную цветущей водой канавку. – А чем ты его.

– Ножом. Я тогда еще только документы оформлял на ношение огнестрела.

Очки Тандиса на мысленной шкале уважухи в голове Муни поднялись вверх еще на пару десятков очков. Вот такие мужики и должны защищать закон. Френку вспомнилась рыхлая, присыпанная мордаха вечно недовольного Джея Би, только и стремящегося как бы половчее ему напортачить. А может, перевестись, к чертям собачьим, м? Чем рогатый не шутит.

– А как это место вообще кто-то нашел, м? – отвлекаясь от раздумий, спросил Муни, следуя за Карлом и отряхивая с рукава куртки колючки с раскидистого молодого ельника. – Тут же сам черт ногу сломит.

– Местные иногда охотятся на оленей и лис. Я сам выдавал несколько разрешений. Собаки почуяли могилу, стали разрывать, – ответил Тандис, раздвигая перед собой ветки. – Вот. Это здесь.

Выглянув из-за плеча шерифа Френк поморщился. Вырытая под сенью огромного дерева яма даже в раскопанном виде до боли напоминала могилу. Под подошвами ботинок мужчин хрустко поскрипывал ковер из перезрелых еловых шишек.

– Зарывать не стали, – словно извиняясь за беспорядок, объяснил Тандис. – Думали подождать фэбээр, но они так и не соизволили появиться. Считают себя важными птицами, а нас тупой неотесанной деревенщиной, не знающей жизни дальше собственного крыльца. Порасспрашивали в городе и все дела.

– Толку от них, – покачал головой Муни, оглядывая разноцветную прослойку из бурого и ржавого дерна на срезе могильного раскопа. – Только все еще больше запутывают.

– И пыжатся, – шериф тоже явно недолюбливал «пиджаков». А когда вкусы совпадают, это уже хорошо, и укрепляет командный дух. А Муни чувствовал, что с момента, как они прибыли на место убийства, они с Тандисом теперь команда.

– Гроб из продовольственных ящиков с девочкой был на самом дне, – продолжал рассказывать Тандис, и, расстегнув папку с файлами, показал коллеге снимки момента раскопок и последующего извлечения тела. – Смерть в результате удушья, закапывали ее живьем. Внешних и внутренних следов насилия тоже нет, не насиловали. Вот результаты вскрытия. Жуть, конечно. Времени немного прошло, так что опознали без проблем. Дейзи Оуэнс, одиннадцать лет. Она в морге еще, не успели похоронить, на случай если захочешь взглянуть.

– Нет, спасибо, поверю тебе на слово, – покачал головой, попробовав отшутиться, Муни, хотя прекрасно понимал, что теперь о беззаботном отпуске можно забыть раз и навсегда. – Никаких синяков и следов от веревок?

– Не-а, – застегнул папку Карл, когда Муни вернул документы. – Только царапины на лице и руках, и древесные волокна под ногтями, но это, видимо, уже после того, как ее поместили в ящик и она пыталась выбраться. Понимаю, к чему ты клонишь. Да, каким-то образом он заставляет детей следовать за собой добровольно, а потом убивает.

– Одно из двух, он либо красавчик, либо мастерски завлекает речами.

– Угу. Мягко стелет, жестко спать. И ведь наверняка он где-то неподалеку. Таится, выслеживает.

– Захаживает в местный бар, – в тон предположил Муни.

– Мурашки по коже. А если кто из своих?

– Это хуже. Вот почему так всегда, а. Сколько ни делай им внушений, вдалбливай или объясняй, все без толку. Дети всегда так и норовят сделать все по-своему. Показать, что они уже взрослые и независимые. За что и платятся. Твою мать! – оглядывая яму, неожиданно громко выругался присевший на корточки Муни. – Глянь-ка на это.

– Что такое? – мгновенно насторожился Карл.

Одна малюсенькая деталь, невольно запечатленная наметанной фотографической памятью полицейского и дожидавшаяся где-то на задворках сознания, наконец, встала на положенное место. Средних лет, сутуловат. Раздувающийся брезентовый плащ, под полами которого ритмично мелькали крутящие педали ноги в высоких, испачканных чем-то резиновых сапогах… Сапогах, испачканных точно такой же грунтовой ржой, которую Муни сейчас разминал между пальцев.

– Когда я сюда ехал, за несколько километров до вигвама Чака мне попался попутный велосипедист. – Муни подробно описал случайную встречу на шоссе и приметы одинокого человека. Карл внимательно слушал. – Я поначалу подумал, что это просто одинокий охотник или рыбак, мало ли. Но грязь на его сапогах была точно такая же, а перепачкаться ею, получается, можно только в том случае, если глубоко копать. Я было захотел его подбросить, рюкзак у него был больно большой, но на отрезке дороги после вигвама Чака я его уже не увидел. Скорее всего, свернул в лес.

– Уверен? – недоверчиво спросил Карл.

– Верняк, – Френк выпрямился и отряхнул руки. – Так что по всему выходит, что мне попался не кто иной, как ваш Могильщик собственной персоной, беззаботно колесящий в сторону Эльдорадо. И, кажется, я догадываюсь, куда подевалась та пропавшая девочка. Нужно вызывать подмогу и прочесать окрестности.

– А лицо, – сразу ухватился за ниточку шериф. – Ты видел его лицо?

Муни покачал головой и задумчиво провел ладонью по щеке.

– Дорога на Эльдорадо. У него была широкополая ковбойская шляпа, по форме как твоя, только явно постарше, и высокий ворот плаща, темного защитного цвета из плотного брезента, какой используют рыбаки, это-то меня и запутало, – мрачно ответил он. – Вдобавок скорость, я его быстро обогнал, хоть и пытался разглядеть, когда с ним поравнялся. Я же не думал, что все вот таким образом повернется.

– Но, по крайней мере, это уже какие-то конкретные зацепки, старина, – заметил Тандис. – Молодец, что все это вспомнил. Хоть от чего-то теперь можно начинать выплясывать.

– Только легче от этого ни нам с тобой, ни ребенку, которого не вернешь. Черт! – Он поддал одну из подгнивших шишек носком ботинка, и она, крутясь, спикировала по кривой и упала на дно унылой пустой могилы. – Дерьмовый гребаный мир! Если бы все можно было знать заранее.

– Иногда даже и это знание не способно помочь, – странно отозвался Карл и, когда Муни нахмурился, поспешно добавил, возвращая разговор в насущное русло. – Значит, до вигвама Чака, говоришь.