Врата «Грейвз» - Деннис Берджес

– Есть свободная палата за три двери от вашей. Вчера миссис Томас выписали. Я не имею права… В общем, вам придется вступиться за меня, если нас застанут за переездом. В крыле дежурит еще одна медсестра, остальные приходят и уходят по своим делам. Не думаю, что Пенни это одобрит. Мне придется сделать все самой.

– Я был бы вам очень благодарен, – сказал я. – Проведите меня в другую палату прямо сейчас, если можно. Мы поговорим позже.

Она повела меня дальше и ответила:

– Я принесу вашу карту через несколько минут.

– Нет, – сказал я, – оставьте ее на месте и не убирайте постель, словно я вот-вот вернусь.

– Хорошая мысль! – явно воодушевляясь, сказала сестра. – А у меня есть еще лучше. Я перебинтую вам лицо – наложу только в один слой. И положу рядом с кроватью карту с каким-нибудь другим именем. Тогда, думаю, вас никто не найдет, но я все равно буду посматривать. Я дежурю до шести. – Она была прирожденной заговорщицей.

Мы вошли в другую палату, и она уложила меня на кровать. В ту же секунду она ушла и вернулась с широкой полоской бинта и протянула его мне.

– Мне надо помочь другому пациенту, мистер Бейкер. Я скоро вернусь, а вы пока забинтуйте себе голову. Она поспешила прочь из палаты.

Я довольно неуклюже наложил вокруг головы и лица тонкую повязку из бинта, который она принесла. Я почувствовал себя более уверенно, чем несколько минут назад, но мне все равно повсюду мерещилась опасность. Боль в животе стала невыносимой, и я понял, что мне нужен морфий. С другой стороны, я не мог позволить себе спать или хотя бы дремать, пока не удостоверюсь в собственной безопасности. Возможно, прошло минут пятнадцать, прежде чем вернулась медсестра. Казалось, прошел целый час. Она вошла, держа в руках картонку, которую прикрепила на стекло, и закрыла дверь.

– Тут написано, что у вас ожоги и входить в палату нельзя, – объяснила она. – При ожогах велика вероятность инфекции. Без серьезной причины другие медсестры не станут заходить.

– Вы спасаете мне жизнь, – сказал я.

– Надеюсь, что нет. Надеюсь, что все это впустую, мистер Бейкер, – твердо сказала она. – Я тут подумала, и мне совсем не понравилась мысль о том, что вооруженные люди станут разгуливать по моему отделению, поэтому я лучше потрачу время на ваш переезд. – Она подошла к кровати и засмеялась, посмотрев на меня. – Надо поправить это безобразие. Вы похожи не на пациента с ожогами, а, скорее, на боа из перьев.

Она сняла повязку и перебинтовала меня сама. Потом, подумав, забинтовала мне правую руку. Отступила, полюбовалась на свою работу и решила так же поступить и с левой.

– Теперь даже не определить, мужчина вы или женщина, – сказала она, закончив. – Я убедилась; что внизу в сестринской в журнале регистрации все еще написано, что здесь находится миссис Томас. Я объяснила другим сестрам наш заговор, и они согласились, что это хорошая идея.

– Есть люди, которых я бы хотел видеть, если они придут сегодня, – сказал я.

– Держу пари, это миссис Уоллес.

– Да, Фредерик Уоллес и его жена – вместе или по отдельности. А также джентльмен по имени Конан Дойл, – сказал я, чувствуя неловкость оттого, что она первой назвала Адриану.

– Ах да, сэр Артур был здесь вчера. Для меня это было потрясением, скажу я вам. Клянусь, я прочитала все его рассказы. Уж про Шерлока Холмса точно… А я сама сегодня чувствую себя немного доктором Ватсоном, скрывающим пациента. Хотя говорят, что вы репортер, а не сыщик, но ведь это почти то же самое правда?

– Сегодня да, доктор Ватсон, – сказал я. – Кстати боль стала очень сильной. Что у меня в карте написано насчет морфия?

– Я могу сделать вам укол.

– Только небольшую дозу, хорошо?

– Меньше дать могу, а вот больше – нет. Вы не хотите засыпать? – спросила она.

– Нет, и хочу разговаривать.

– Начнем с малого, – сказала она, повернулась и вышла из комнаты.

Через десять минут боль утихла, я снова мог нормально существовать и успокоился. Я сомневался, что теперь меня смогут найти. Сестра оставила незабинтованными глаза, ноздри и пальцы. Я чувствовал себя настоящей мумией. В окне пару раз мелькнули лица медсестер, но ни одна не зашла. Незадолго до трех я сам встал с кровати и походил несколько минут в порядке эксперимента. Тест я прошел. Боль не усилилась, и я гораздо увереннее, чем раньше, держался на ногах.

После трех в палату вошел сэр Артур:

– Молодая медсестра по имени Милли отвела меня в сторону и сказала, где вы, Чарльз. Что случилось? Боже мой! Что с вашим лицом?

– Ничего, – ответил я. – Это грим. Я видел, как Роберт Стэнтон бродил здесь и пытался меня отыскать. К счастью, меня не было в палате, и он меня не видел. Я уговорил Милли спрятать меня, и она приложила все усилия.

– Роберт Стэнтон, говорите? – сказал он, подходя к кровати и понижая голос – Это скверно. Если один человек из списка доктора Гассмана пытался убить вас, можно ожидать этого и от других. Какая незадача, что вам надо оставаться в больнице, старина. Я бы спрятал вас от посторонних глаз за чем-то более существенным, чем повязка.

– Пока придется ограничиться этим. А как же вы, сэр Артур? Полагаю, вы также подвергаетесь опасности. Тот, кто за этим стоит, должен понимать, что мое расследование было вызвано письмом, которое вы получили. И мы знаем, что они впутали сюда Адриану.

– То есть вы хотите сказать, что вы впутали сюда Адриану, Чарльз, – сказал он, без одобрения взглянув на меня. – Но она оказалась очень полезной, она и Фредерик. Он подробно рассказал мне о том, как они нашли секретаря, Алису Таппер. Это должно стать важным направлением нашего расследования.

– Совершенно верно. Я прямо сгораю от нетерпения поговорить с ней, – я жестом посетовал на свое беспомощное состояние, – как только смогу.

– Я хочу пойти с вами, – сказал он.

– А вы не боитесь, что вас узнают?

Он махнул рукой, отметая возражения:

– Я нахожу весьма маловероятным, что эта женщина участвует в деле, после того, что мне рассказал Фредерик, и не думаю, что мы привлечем много внимания, если посетим женщину в доме престарелых.

Я вздохнул. Сколько бы сэр Артур ни заявлял, что ему не нравится созданный им сыщик, его явно снедало любопытство, которого устыдился бы и его Холмс. Судя по этому, связь сэра Конан Дойла с этой запутанной историей утаить будет почти невозможно.

Потирая руки от удовольствия, он заявил тоном лучшего сыщика Скотленд-Ярда:

– Давайте разберемся с тем, что у нас есть, – И, подтверждая мое подозрение, что он немедленно этим займется, продолжил: – Несколько человек связаны с письмом, и Бернард Гассман связан с ними всеми. Он написал это письмо или же сделал так, чтобы оно было написано.

– Вы хотите сказать, при помощи медиума? Я бы скорее рассмотрел вероятность того, что он написал его сам, – сказал я.