По ее следам - Т. Р. Ричмонд

– Милая моя, будущее не за горами.

– Я еще не решила. Может, брошу все и уеду в кругосветное путешествие, – продолжила я. – В Австралию, Аргентину, Таиланд. Всегда хотела побывать в Мексике. В наши дни никто не заводит семью до тридцати лет.

Квини разложила на столе свое семейное древо: хитросплетения имен, дат, линий, разрастающиеся во все стороны, уходящие в далекое прошлое, и имена как в романах – Уинстон, Виктория, Этель, Альфред. А в самом низу Альфред Стоунс и Мод Уолкер, соединенные одной резкой линией. Под ними четверо детей, семеро внучат и два правнука.

– Мод. Какое красивое имя, – сказала я.

– Мне больше нравится Роуз. Можно дать вам совет? Лично вам, не в газету. Не пытайтесь охватить все разом. Вашему поколению повезло, но нужно выбрать какую-нибудь одну дорогу. – Она коснулась семейного древа. – Вот мне, например, вполне хорошо прямо здесь.

Какая все-таки странная у меня работа. Мне платят за то, что я распиваю чай с незнакомцами, выслушиваю их секреты и записываю все излияния на диктофон или стенографирую в блокноте со скоростью сто слов в минуту.

– Знаете, сколько дней в шестидесяти годах? Я специально подсчитала, когда мне сказали, что вы придете к нам взять интервью. 21900, если не учитывать разницу с високосными. «Где жить нам, как не в днях?» – слышали такое стихотворение? Филип Ларкин.

– Мама его нежно любит. Точнее, нежно ненавидит.

– Пренеприятнейший был субъект.

Внутри всколыхнулось смутное воспоминание. Школа, Мег что-то корябает на обложке моей папки. На стене часы, до конца урока осталось десять минут. Тогда была пятница, как и сегодня. «Дни». Вот я сижу за рабочим столом в офисе, на стене у меня над головой включен телевизор – по «Скай-ньюз» по кругу показывают последние новости об аварии на Фукусиме, – я поглядываю на часы и торопливо дописываю статью, чтобы не опоздать на встречу с Люком.

– Настанет день, когда они нас не разбудят,[6]– вздохнула Квини, разливая остатки чая. Под тонкой кожей перекатывались мраморные шарики суставов. – Дни.

– Где жить нам, как не в днях? – Я автоматически процитировала пару строчек.

В комнату снова вошел Альф.

– Можете написать, что я неверный муж! – сказал он. – Только не вынуждайте никуда ездить. Нас впереди еще ждет длинная дорога!

Я вернулась в офис, слепила свою статью, потом взялась за дневник. Нужно было собрать все подробности и оставить про запас на то время, когда в жизни останутся только воспоминания, – раз уж Квини утверждает, что память начинает подводить. Заодно будет что показать молодой версии меня, если она заявится на порог с расспросами про жизнь, когда мне стукнет восемьдесят. Статья вышла неплохая. Я воздала должное старичкам – на все пятьсот слов. Кое-какие части разговора туда не вошли: цитаты, которые им не понравились бы – я даже здесь про них не упоминаю, – и мои личные переживания, которые я приберегла для дневника. Например, тот вопрос Квини:

– Что ты испытываешь, когда Люка нет рядом?

– Будто чего-то не хватает, – ответила я. – Будто я не целая.

* * *

Письмо, отправленное профессором Джереми Куком, 2 февраля 2012 г.

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Тема: Наше прошлое

Дорогая Элизабет!

Мы с тобой уже сто лет не общались – «не чатились», если пользоваться современными выражениями. Как жизнь? Кажется, после нашего расставания прошла целая вечность.

Ты, наверное, недоумеваешь: почему этот динозавр решил выйти на связь? В Интернете я случайно узнал, что на выходных Алиса снова приезжает в наш чудный город, и эта новость пробудила во мне давние воспоминания – старый дурак сентиментален как никогда. Жизнь коротка, Лиз, во всяком случае моя, так зачем же сдерживать порывы?

Я сильно переменился, Лиз, прежними остались только плисовые брюки да твидовый пиджак, ты бы вряд ли меня узнала. Интересно, а я бы тебя узнал? Пытался погуглить твое имя – безуспешно. А вот Алису можно найти в любой социальной сети. «Плохо играю на гитаре, зато хорошо готовлю итальянские блюда», – вот что она написала про себя на одном сайте. Я и не знал, что она играет на гитаре.

Я не жду ее к себе в гости – мы почти не общались, пока она училась в университете, – и, зная Алису, можно предположить, что она будет проводить время с друзьями. Я не стремлюсь отгородиться от бывших студентов, меня навещают многие из выпускников. Возможно, им просто нужны хорошие рекомендации, но мне приятно осознавать, что мои усилия не пропадают даром.

Я ведь не отгораживался от тебя, Лиз? С теплом вспоминаю время, проведенное вместе. Ты была красавицей. И наверняка осталась ею. После нашего расставания я долго не мог оправиться, обстоятельства и твой поступок нанесли мне страшный удар.

Не нужно отвечать на это письмо, хотя я буду рад получить от тебя весточку. Я просто хотел протянуть тебе руку. Метафорически выражаясь. Оглядываясь назад, я понимаю, что так и прошла моя жизнь, все шестьдесят лет – не поступки, но наблюдение со стороны. Впрочем, мы-то с тобой были вместе не метафорически. Мы были вместе по-настоящему, в самом что ни на есть буквальном смысле.

Прости за наглость. Я просто хотел сказать, что не забыл о нас. Странно звучит – мы.

Твой Джем

Заметки на ноутбуке Люка Эддисона, 7 марта 2012 г.

Да, я не рассказал всей правды. Но кто бы на моем месте поступил иначе?

Я не мог просто взять и рассказать, как накричал на тебя и схватил за волосы, – полицейские точно решили бы, что дело этим не ограничилось.

Однако меня останавливало кое-что еще. Та ночь – один сплошной черный провал. В памяти пусто. Да, господин полицейский, я действительно оттаскал Алису за волосы, но готов поклясться, что не причинил бы ей серьезного вреда, хотя ни черта об этом не помню. Ордер на арест выдадут сразу.

Мне нужно беречь – я ведь обещал тебе – все мелочи, которые пока что не выветрились из памяти. Твои глаза, зеленые-зеленые. Или как ты в панике объявила, что нашла у себя морщины. Воспоминания тают быстро, и все вокруг настойчиво пытаются меня отвлечь. Да и много ли надо? Начальник предлагает заняться крупным проектом – то, что доктор прописал: с головой нырнуть в работу и не отвлекаться на размышления. Ребята из регби-клуба постоянно зовут на субботние тренировки, говорят, что мне сразу станет лучше. Коллеги уламывают выпить по пинте в «Портерхаусе»: да ладно, повеселимся чуток, ты заслужил, там будет вся команда – и, может, спустя пару часов я попрошу номер телефона у какой-нибудь незнакомой девушки, а ты останешься в прошлом, погибшая возлюбленная, с которой я ездил к морю в Маргит и которую мне удалось позабыть… Нет. Нет. Не хочу.