Четвертая обезьяна - Джей Ди Баркер

— Строго говоря, ты ведь еще не вернулся на работу. Так что постарайся, чтобы тебя не подстрелили. Раненый «случайный прохожий» требует больше писанины, чем раненый напарник.

— Рад, что ты меня прикрываешь.

Завибрировал телефон Клэр; она посмотрела на экран:

— Заходим через десять секунд. — Она тоже достала свой «глок».

Фургон с надписью «Квятковски. Сантехнические работы» закачался, потом задние дверцы отъехали в стороны, и оттуда начали выскакивать бойцы в полном защитном снаряжении. Первые двое несли большой черный металлический таран; остальные держали наготове штурмовые автоматические винтовки AR-15. Они двигались быстро и слаженно; сапоги цокали по асфальту и бетону.

Нэш тоже бросился на ту сторону улицы; Портер бежал рядом, а Клэр — за ними.

С помощью тарана открыть здание склада удалось без труда; хватило одного удара, чтобы сбить навесной замок. Его отшвырнули с дороги. Два спецназовца с тараном посторонились, пропуская вперед остальных, затем выхватили из-за спин собственные штурмовые винтовки и побежали за товарищами.

Сработала граната ударного действия; издали послышались приглушенные крики: «Полиция!» и «Чисто!». Спецназовцы скрылись внутри. Когда с освещенной улицы они вошли в темное помещение, Портер крепче сжал «беретту».

— Ни хрена не вижу, — проворчал Нэш, вглядываясь в темноту.

— Все окна забиты; здесь темно, как в гробу, — согласилась Клэр.

Портер осмотрел дверной косяк. Свет с улицы проникал за порог, и можно было видеть очертания квадрата примерно три на три метра, а дальше все тонуло во мраке. Он сгущался, словно вытесняя свет.

Портер включил фонарь и провел лучом из стороны в сторону, ожидая увидеть просторное складское помещение. Вместо этого высветился узкий коридор, обитый сгнившим деревом; задрав головы, они увидели осыпающийся звукопоглощающий потолок. На полу там и сям валялись куски штукатурки.

Портер слышал, что спецназовцы обследуют здание; их сапоги цокали по бетону, пока они осматривали комнату за комнатой.

Потом — тишина.

— Что там случилось?

— А что?

— Спецназовцы затихли.

— Может, зашли слишком далеко, и мы просто их больше не слышим.

— Нет, не то. Они перестали двигаться.

— Может, что-нибудь нашли?

— Может быть.

— Как-то слишком тихо, — сказала Клэр.

— Пошли, — приказал Портер. — Не отставайте!

Они двигались медленно; луч фонаря скользил во мраке. Зашагали по коридору, который постепенно сужался; им приходилось пробираться между коробками, ящиками и другими разрозненными предметами, стоящими вдоль стен. Не пройдя и пятидесяти шагов, Портер насчитал здесь штук пять матрасов, давно сгнивших и истлевших, покрытых пятнами плесени. По расползающейся материи ползали насекомые. Бетонный пол напоминал выгребную яму; в грязи и саже виднелись лужи жидкости с запахом мочи. Смотреть под ноги он не осмеливался; достаточно того, что под подошвами то и дело хрустели презервативы и иглы — любоваться было совершенно нечем. Он представлял себе, что при каждом шаге наступает на скелетики грызунов.

Примерно через каждые десять шагов им попадались двери, но дверные рамы потрескались и осыпались. Портер знал, что спецназовцы открывают двери ногами либо тем же тараном, с помощью которого вошли в здание. Проходя мимо каждой двери, Портер светил внутрь фонарем, хотя и понимал, что вряд ли найдет там что-либо достойное внимания, — в лучшем случае это была мера предосторожности.

У третьей двери он остановился и прислушался.

Раздавалось ритмичное капанье воды.

Нэш и Клэр, затаив дыхание, остановились в нескольких шагах за ним.

Тиканье часов.

Правда, он не слышал спецназовцев. Спереди не доносилось ни единого звука.

Портер замедлил шаг, чтобы Нэш и Клэр его догнали.

— Что-то не так; не нравится мне это!

Откуда-то из недр здания послышался грохот, за которым последовали выстрелы.

— Пошли! — скомандовал Портер, бросаясь на выстрелы.

Клэр и Нэш побежали за ним, следуя за лучом фонаря.

Портер бежал на звук. Ему казалось, что он вот-вот задохнется от плесени. Они набрели на сломанный грузовой лифт; слева от него виднелась лестница, которая вела вниз. Голоса тоже доносились снизу.

Не колеблясь, они бросились вниз, перепрыгивая через две ступеньки, стараясь обходить кучи мусора и обломков и не поскользнуться при этом.

— Какого хрена! — послышался крик.

— Где они?

— Понятия не имею!

— Отойдите!

— Нет, постойте!

Ярко-красный свет осветил дверной проем у подножия лестницы. Кто-то пустил сигнальную ракету. Портер прищурился от яркого света и поднял ствол пистолета к потолку. Лучше не рисковать, если пистолет случайно выстрелит.

Снизу послышалось:

— Они разбегаются!

— Зажги еще одну. Вон там, в углу!

Нэш схватил Портера за плечо, когда они почти спустились, и громко крикнул:

— Эспиноза? Это детективы Нэш, Нортон и Портер! Мы на лестнице! Не стреляйте!

— Подождите, детективы! — ответил Эспиноза.

— Чисто! — крикнул кто-то другой.

— Проклятые твари, они повсюду!

Издали прилетела еще одна сигнальная ракета и с громким шипением приземлилась на нижнюю ступеньку.

В стороны брызнули не меньше дюжины крыс; они неслись не разбирая дороги, некоторые пробежали у них по ногам. Клэр взвизгнула.

— Вот гадость! — Нэш отскочил к стене.

Портер в благоговейном ужасе смотрел, как мимо пробежали еще шесть грызунов.

— Все в порядке — можете спускаться, главное, держитесь на свету! — крикнул Эспиноза.

— Я не…

Клэр подтолкнула Нэша в спину:

— Вперед, трусишка!

Они вошли в большой подвал — судя по всему, он шел под всем зданием. Освещенные сигнальными ракетами, бетонные полы и красные кирпичные стены тянулись во все стороны, куда бы он ни посмотрел. Пол был завален разным хламом: коробками, разрозненными бумагами, банками из-под газировки и…

— Никогда не видел столько крыс, — признался Портер, не сводя взгляда с пола на одном из освещенных мест. Пол как будто переливался и шевелился. Живое одеяло из грызунов. Они наползали друг на друга в попытке убраться подальше от света, только бежать им было некуда. Крысы скребли когтями бетонный пол и кусали друг друга, спеша убраться прочь.

— Я же говорил, чтобы вы подождали снаружи, — нахмурился Эспиноза. — По крайней мере до тех пор, пока мы не разберемся, что тут происходит.