Соседский ребенок - Шалини Боланд

Я просыпаюсь с тяжелой головой и обнаруживаю, что лежу на диване в гостиной. На мне все то же красное платье, от которого попахивает блевотиной. Я пытаюсь сесть и едва не кричу от боли в правой стороне тела. Постепенно в памяти всплывают вчерашние события: Мартин, головокружение, падение. И самое ужасное – то, когда я выронила Дейзи!

– Доминик! – хочу крикнуть я, но получается какое-то хриплое кваканье. Горло саднит, желудок болит, меня подташнивает. – Доминик! – предпринимаю я новую попытку, но опять безуспешно: в моем голосе нет силы.

Робко встаю на ноги. Выпрямившись, задираю платье и осматриваю свое тело. Правая нога красная и вся в черных синяках. Бедро опухло, к нему больно прикоснуться. Предплечье тоже в таком же состоянии. Я и в самом деле вчера здорово загремела. Но сейчас об этом думать не могу. Мне надо убедиться, что с Дейзи все в порядке.

Картинки вчерашнего мелькают в голове, как покадровое видео. Доминик говорит, что я пьяна, что я упала, но никаких серьезных увечий не получила. Помню, как пыталась объяснить ему, что не пьяна, что даже не пила, но слова все никак не шли с языка. Только кто бы мне поверил, ведь я и сама чувствовала себя как при тяжелом опьянении, да и вела соответственно.

Иду на кухню, надеясь найти там мужа. Чтобы извиниться и сказать ему, что была сама не своя. Что со мной что-то случилось. Что-то, чему у меня нет объяснений. При каждом шаге мне в бок впиваются тысячи иголок, каждое движение отзывается в мозгу, который будто бьется о стенки черепа. В кухне Доминика нет. На кухонных часах пять минут девятого утра. Рановато для воскресенья, но Доминик всегда встает рано. А сегодня, наверное, проспал. Беру с сушки стакан и наливаю в него воду. Я делаю несколько глотков, чтобы промочить горло.

Все думают, что вчера я напилась. Но я не выпила ни капли алкоголя. А мог кто-то подсыпать мне что-нибудь в бутылку? Я пытаюсь вспомнить вечеринку во всех подробностях. Я выпила только две бутылки безалкогольного пива, которые Роза открывала у меня на глазах. Одну я на какое-то время оставляла на столике позади себя. Как долго она там стояла? Мог кто-то в нее что-нибудь подмешать? Не знаю. Могла ли это быть аллергическая реакция на что-то? Я залпом выпиваю воду и ставлю стакан на стол.

Через кухонное окно я вижу, что наступает еще один солнечный и ясный день, день для пикников и семейных празднеств, для веселья и отдыха. Но моему дню не суждено стать таковым. Я поднимаюсь наверх и захожу в комнату Дейзи. Мой пульс учащается, когда я вижу, что ее нет в кроватке. Ничего страшного, она, наверное, с Домиником. Я иду в соседнюю комнату, в нашу спальню, но там никого нет. Наверное, он с ней куда-то ушел. Я приказываю себе не паниковать.

С Дейзи все в порядке. А если нет? Что, если Доминика нет дома именно поэтому? Что, если он повез ее в больницу? Вчера она могла удариться головой, а последствия проявились не сразу. Вполне возможно, что она сейчас в интенсивной терапии.

Выбежав из комнаты, я устремляюсь вниз. Где мой телефон? Я должна позвонить Доминику, чтобы убедиться, что с Дейзи все в порядке. Но я не могу найти свою сумку. Я лихорадочно ищу ее, надеясь, что не оставила ее у Клиффордов. Я не смогу пойти к ним за ней. Я вообще не знаю, как мне показаться людям на глаза. Я беру стационарный телефон и набираю свой мобильный номер. Вот он! Звонит! Я иду на звук в гостиную и, слава богу, нахожу свою сумку под диванными подушками.

Я звоню Доминику, и он отвечает почти мгновенно.

– Как Дейзи? – выдыхаю я.

– В порядке, – коротко отвечает он.