Призрак ночи - Тесс Герритсен

– Значит, пять, – бормочет госпожа Диккенс.

– Да, пять. И все женщины.

– Почему вы задаете такие вопросы? С чего у вас возник интерес?

– Это для книги, которую я пишу, – поясняю я. – Вахта Броуди занимает в ней большое место, и мне хотелось бы дополнить историю дома.

– Это единственная причина? – тихо интересуется госпожа Диккенс.

Воцаряется молчание. Она не пытается выудить из меня ответ, однако по ее взгляду ясно: она догадалась о причине этих расспросов.

– В доме кое-что происходило, – наконец отвечаю я.

– Что именно?

– Вот я и задумалась: а может, в доме все-таки обитает… – я застенчиво усмехаюсь, – привидение?

– Капитан Броуди, – бормочет госпожа Диккенс. – Вы видели его?

Мы с Мейв переглядываемся.

– Вы слышали о призраке? – спрашивает Мейв.

– Любой, кто вырос в нашем городке, знает эти истории. О том, что призрак Джеремии Броуди все еще хозяйничает в доме. Некоторые утверждают, что видели его стоящим на вдовьей дорожке. А другие – что он выглядывал из окна башенки. Ребенком я очень любила слушать эти сказки, однако никогда особенно в них не верила. Я предполагала, что наши родители пугают нас, чтобы мы не ходили в этот полуразрушенный дом. – Она бросает на меня виноватый взгляд. – Это было еще до того, как вы поселились там, когда-то здание и правда разваливалось. Разбитые окна, полусгнившая веранда… Летучие мыши, обычные мыши, тараканы – вот такие жильцы облюбовали Вахту Броуди.

– Мыши никуда не делись, – признаюсь я.

Она едва заметно улыбается:

– И никуда не денутся.

– Раз уж вы выросли в этом городке, – говорит Мейв, – вы наверняка помните Аврору Шербрук. Она жила в Вахте Броуди.

– Я знаю, кто она, но знакома с ней не была. Не думаю, что многие с ней общались. Она приезжала в городок время от времени, чтобы купить продукты, и в других местах не показывалась. Все остальное время проводила там, на холме, в полном одиночестве.

«С ним».

Его общества ей было достаточно. Он давал ей то, в чем она нуждалась, как и мне, – от утешения и объятий до опасных удовольствий башенки. Этого Аврора Шербрук никому не стала бы рассказывать.

«Да и я не стану».

– Когда она скончалась, кажется, никаких вопросов насчет обстоятельств смерти не возникало, – говорит госпожа Диккенс. – Я помню только, что ее тело пролежало несколько дней, прежде чем его нашел племянник. – Она морщится. – Зрелище, наверное, было ужасное.

– Ее племянник – Артур Шербрук, – поясняю я Мейв. – Вахта Броуди по-прежнему принадлежит ему.

– Он так и не смог отделаться от дома, – подхватывает госпожа Диккенс. – Участок там необыкновенно красивый, однако у дома всегда была дурная слава. А уж после того, как тело умершей пролежало в нем несколько дней и начало разлагаться, стало еще хуже. Ну и случай с Джесси… Когда Аврора умерла, дом уже потихоньку разваливался. Я уверена, что Шербрук лелеет надежду после всех ремонтов наконец найти покупателя и сбыть это наследство с рук.

– Возможно, ему просто следовало сжечь его, – говорит Мейв.

– Некоторые местные предлагали это сделать, но Вахта Броуди имеет историческое значение. Обидно даже думать, что дом с такой историей может быть сожран огнем.

Я воображаю, как языки пламени облизывают эти роскошные комнаты, как, словно факел, загорается башенка и сто пятьдесят лет истории становятся всего лишь кучкой пепла. А что происходит с призраком, когда его дом разрушают? Что случится с капитаном?

– Вахта Броуди заслуживает любви, – говорю я. – Она заслуживает заботы. Если бы я могла себе это позволить, сама бы ее купила.

Мейв качает головой:

– Вам не нужен этот дом, Эйва. Вы почти ничего не знаете о его истории.

– А я расспрошу человека, который наверняка знает. Владельца, Артура Шербрука.

В сгущающихся сумерках Вахта Броуди темна и тиха. Я выбираюсь из машины и задерживаюсь на подъездной аллее, всматриваясь в окна, похожие на блестящие черные глаза. Вспоминаю свою первую встречу с Вахтой Броуди и тот холод, который я ощутила, словно этот дом не хотел меня принимать. Теперь ничего подобного я не чувствую. Напротив, я вижу мой дом – он дожидался меня. Именно это место давало мне приют и утешение в последние несколько недель. Я понимаю, что меня должны были встревожить судьбы тех, кто жил здесь прежде. «Дом покойниц», – называет его Мейв, советуя собрать вещи и уехать. Так поступила Шарлотта Нильсон – правда, все равно погибла от рук живого, настоящего убийцы, который выдавил из нее жизнь и выбросил тело в море.

Возможно, эта женщина была бы до сих пор жива, останься она в Вахте Броуди.

Переступив порог, я вдыхаю знакомые домашние запахи.

– Капитан Броуди! – кричу я.

Я не жду ответа и слышу лишь тишину, однако ощущаю его присутствие повсюду: в полумраке, в воздухе, которым дышу. Я вспоминаю слова, которые он однажды мне шепнул: «Под моим кровом тебе никто не причинит вреда». Неужели он шептал то же самое Авроре Шербрук, Маргарет Гордон, Вайолет Терио и Юджинии Холландер?

В кухне я кормлю Ганнибала и вынимаю из холодильника кастрюлю с остатками рыбной похлебки. Пока она греется на плите, я проверяю свою электронную почту. Помимо письмеца от Саймона, выражающего восторг по поводу новейших глав «Капитанского стола» (ура!), я обнаруживаю рассылку от «Амазона» («новые книги, которые вам могут понравиться») и от «Уильямс Сонома» («готовьте в нашей новой кухонной посуде»). Прокручиваю чуть ниже и останавливаюсь на письме, которое заставляет меня замереть.

Оно от Люси. Я не открываю его, но все равно вижу, что указано в теме: «Я скучаю. Позвони мне». Такие безобидные слова, но для меня они словно оглушительное обвинение. Стоит мне закрыть глаза, и я снова слышу, как выстреливают пробки из бутылок шампанского. Крики «С Новым годом!». Визг колес отъезжающей от тротуара машины Ника…

И я помню последствия. Бесконечные дни, которые мы с Люси просиживали в больничной палате Ника, наблюдая за тем, как его бесчувственное тело съеживается и сворачивается, словно зародыш. Помню отвратительное чувство облегчения в день его смерти. Теперь я одна живу с этой тайной, тайной за семью печатями. Я никому ее не раскрою, однако она никуда не денется и будет пожирать меня, точно раковая опухоль.

Закрыв ноутбук, я отодвигаю его в сторону. Так же как отодвинула я Люси, потому что не в силах общаться с ней.

И вот теперь я сижу одна в этом доме на холме. Если суждено мне рухнуть замертво, как Аврора Шербрук, кто обнаружит меня? Смотрю вниз, на Ганнибала; он уже опустошил свою миску и теперь вылизывает лапы, а я задумываюсь: сколько пройдет времени, прежде чем он примется утолять голод моей бренной плотью? Конечно, винить его тут не в чем. Кот должен поступать так, как положено котам, а Ганнибал большой любитель поесть.