Вера. Надежда. Смерть - Анна Иванова

Пока Илья оседал рядом со мной на траву, я смотрела в глаза убийце. Он тоже гипнотизировал меня взглядом. Стоило одному из нас протянуть руку к торчащему из ступни Ильи ножу, и для второго бы все закончилось. Я не знала, есть ли в карманах маньяка еще оружие, но и он кое-чего не знал. Точнее, не видел того, что заметила я. Из кармана бомбера Ильи выглядывала рукоятка пистолета. Убийца уже успел получить ею по голове, но в тот момент был в отключке. Он знает только о том, что замечает сам, или о чем рассказывают другие. Самое сложное сейчас — ничем не выдать тайну.

ОН смотрел не мигая, но краем глаза я заметила, как сжалась его челюсть. Мне не нужно было опускать взгляд, чтобы уловить движение его руки. Быстрое. Молниеносное. Пока он с усилием вытаскивал штык-нож из ботинка Ильи, я выхватила пистолет. Взвела курок. Он замахнулся рукой с ножом. Я выстрелила. Убийца припал к земле, но продолжал сжимать в кулаке нож. Когда я подобралась к нему на четвереньках, попытался всадить лезвие мне в руку, но вместо этого прочертил полосу на земле.

Я посмотрела, куда вошла пуля. Куртка на пояснице задралась, а в районе копчика наполнялось кровью небольшое отверстие. Даже лучше, чем если бы успела прицелиться. Перенеся вес на три опоры, я запустила правую руку в карман его куртки. Нащупала прищепки, гвозди, пару заточенных на концах крюков.

— Тебе это больше не пригодится, — прошептала у него над ухом.

Убийца попытался уползти, подтягивая свое тело на руках. Я засунула палец в пулевое отверстие и покрутила, сбавляя скорость. Теперь он лежал, тяжело дыша, а по щекам текли слезы.

— Больно? Не смеши меня. Это тебе не детей рожать. Как бы ты тогда поплакал, а, неженка?

— Терп… — промычал он в ответ.

— Что ты сказал?

— Терпел бы.

— Уверен? А давай проверим.

Я приподняла с земли подол его куртки и заглянула во внутренний карман. Внутри лежала бутылка.

— Сегодня ты мне показал настоящую боль. Сейчас посмотрим, как ты сам ее вытерпишь.

Я достала бутылку. Встала на колени и со знакомым уже звуком выдернула пробку.

— Пугаешь…

— Кого? Тебя? Ты же мужчина, настоящий. Ничего не боишься, никогда не врешь, женщин не обижаешь.

— Как Абакумова…

— Абакумов — совсем другое дело. Его до конца жизни каждый день наказывать будут. За каждую девочку успеет поплакать. А тебя я только один раз смогу наказать. За Надю. За Лену, что догореть не успела, когда родители ей на помощь приехали. За всех остальных. За меня.

— Послушай…

— Нет, — сказала я, поливая его от макушки до поясницы. — Некогда. Надо, чтобы к приезду полиции от тебя одни кости остались. Мяса слишком много стало, отъелся за три года.

Он вновь попытался сдвинуться с места. Пришлось полить бензином в дыру от пули. Эхо разнесло по лесу оглушительный вопль. Я частенько представляла себе, какое удовольствие испытаю, когда буду его мучить. На самом деле — ничего похожего. Только облегчение. Пора с этим заканчивать. Оглядевшись, я поняла, что нигде не вижу спичек или зажигалки. Интересно, чем он щелкал, когда поджег мою куртку? Неважно. Кажется я знаю, у кого можно попросить подкурить.

Было даже как-то неудобно в очередной раз залезать в карманы бомбера Ильи. Еще неудобнее — запускать руку в его джинсы, когда в бомбере зажигалки не оказалось. Смущаясь, я перевела взгляд на продырявленный ботинок. Нужно проверить, сколько вытекло крови. Но сначала завершить начатое. Лучше втроем умереть на этой поляне, чем оставить монстра в живых. Наконец-то я нашла любимую Зиппо Ильи.

— Стой, — подал голос он, хватая меня за руку.

— Уже очнулся…

— Деля, не делай этого. Пожалуйста!

— Все они умоляли этого не делать. И я три года назад тоже.

Опустив глаза, Илья убрал руку. Я чиркнула кремнем.

— Прости, — сказала я, бросая горящую зажигалку на поясницу убийцы. — Я куплю тебе новую.