Виски с лимоном - Джоу А. Конрат

– Может, и так, – пожала я плечами. – А может, речь идет о четвертом женском трупе.

Зазвонил телефон. Шеф снял трубку, послушал и протянул ее мне.

– Дэниелс.

– Это Бриггс, дежурный. Не хотел беспокоить вас прямо перед начальством, но у нас тут один парень на связи, говорит, что-то случилось с вашей мамой.

Во мне вспыхнула паника.

– Соедините его со мной.

Я быстро кивнула Бейнсу, прошептав беззвучно: «Это он». Тот схватил свой сотовый и отдал приказ отследить звонок.

– Что случилось с моей матерью?

– Просто шутка, Джек, – раздался голос. – Только для того, чтобы они соединили меня с тобой. Но я все-таки оставил тебе подарок, там, в проходе, за вашим зданием. Закуска для пикника. Приятного аппетита! До скорой встречи!

В трубке послышались короткие гудки.

– Он отключился, – сказала я.

– Платный таксофон на Мичиган-стрит, – сказал Бейнс. Времена, когда отследить звонок было долгим делом, отошли в прошлое. Ныне номер, с которого звонят, устанавливается практически мгновенно.

Я слово в слово передала разговор, а Бенедикт его записал. Через минуту зазвонил мобильник шефа.

– Они его упустили, – сообщил он нам. – Час пик, растворился в толпе.

– Пойдемте проверим переулок, – сказал Бенедикт.

Здание, где располагался районный полицейский участок, находилось на углу двух улиц, а с третьей стороны находилась автостоянка. Проход, о котором шла речь, не был переулком в полном смысле слова: просто кусок территории, окруженный чужими владениями, на котором стояли большие контейнеры для мусора. Мы осторожно приблизились, тщательно обшаривая все глазами. Поскольку оба мы превосходили Харба в звании, то именно ему выпала честь копаться в мусоре.

– Похоже на… – проговорил он, сдвинув в сторону несколько мешков. – Здоровенный.

Бейнс велел продолжать. Харб, обмотав руку носовым платком, приподнял крышку мини-холодильника.

– Боже милостивый!

Это было скверно. По-настоящему скверно. Это уже превзошло стадию убийства и походило на мясницкий промысел.

– Нужно отгородить это место и вызвать сюда опергруппу, – покачал головой Бейнс.

Третье тело, найденное прямо на задворках вверенного ему участка, не поспособствует его продвижению по служебной лестнице.

Я покинула место преступления и позвонила маме, просто для того, чтобы удостовериться, что она жива и здорова. Потом опустилась на ступеньки перед зданием участка – как была, без пальто, словно налагая на себя епитимью в виде холода.

Я дала умереть еще одному человеку.

Подтянулась опергруппа, репортеры и толпа зевак.

Я сидела и думала о своей работе, и о своей матери, и о своей бессоннице, и о своем сегодняшнем свидании, и о Доне.

Я думала о Бенедикте, и о Финеасе Траутте, и о Гарри Макглейде, и о своем прошлом, о своем бывшем муже, и о собаке, которая была у меня в детстве, которую пришлось усыпить, потому что она сломала ногу, гоняясь за кроликом.

Я думала о звездах в небе. Я уже годами не видела звезд. Смог в Чикаго был таким густым, что полностью их скрывал. По мне – их вообще там больше не было.

Я задавалась вопросом, в чем причина. Почему все несчастны? Каждый день приносит какое-нибудь новое несчастье, новую проблему, какую-нибудь новую боль. И если тебе удастся уберечься от рака, СПИДа, наркотиков, дорожных аварий, недоброжелательства судьбы – все равно остается шанс, что какой-нибудь псих похитит тебя или твоего ребенка и замучит до смерти, просто так, без всякой причины.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз смеялась до коликов. Я попыталась вспомнить день, когда ложилась спать счастливой.

У меня ничего не получилось.

От толпы отделились два специальных агента, Дейли и Кореи, в одинаковых длинных непромокаемых плащах с поясом, и быстрым шагом направились ко мне. Они двигались совершенно синхронно: левая нога, правая нога – как в рекламе «Ригли Даблминт». Я не удержала разочарования, когда они остановились передо мной, в моем раздавленном состоянии.

– Мы надеемся, с вашей стороны никаких обид? – произнес Дейли.

Я тупо посмотрела на него, не понимая, о чем он.

– По поводу вашего отстранения отдела. Мы понимаем, каково это, и сделаем все, что в наших силах, чтобы вы остались в профессии.

Ну и как вам это нравится? Оливковая ветвь.

– В порядке компенсации мы могли бы позаимствовать некоторое количество ваших людей.

Пусть левая рука не ведает, что делает правая.

– Для чего?

– Мы убеждены, что отыскали ту лошадь. Мы бы хотели установить за ней круглосуточное наблюдение.

Оба ожидали моего ответа. Прошло несколько секунд, прежде чем я его дала.

– Вы спятили?

– Что, простите?

– У меня только что погибла еще одна девушка, а вы хотите отвлечь моих людей от дела, чтобы они выслеживали вашу лошадь? Да вы потеряли ваши последние чертовы мозги.

– Лейтенант, я надеюсь, вы отдаете себе…

– Я отдаю себе отчет, что вы отнимаете у меня время. Я ломаного гроша не дам за то, что там говорит ваша «Викки», или ваш босс, или призрак самого Дж. Эдгара Гувера. Уйдите с глаз моих, а не то я арестую вас и посажу в общую камеру, к бандитам и хулиганам.

Они посмотрели друг на друга, потом снова на меня.

– Пожалуй, это к лучшему, что вас отстранили отдела, – сказал тот, что слева.

Я вскочила, в груди моей клокотал двадцать лет сдерживаемый гнев.

– Пошли отсюда к чертовой матери!

Должно быть, это была ошеломляющая перемена, потому что оба испуганно вздрогнули. А потом убрались от меня. Я снова опустилась на ступеньку и еще некоторое время погружалась в темные воды жалости к себе. В конце концов передо мной возник Бенедикт, который протягивал мне пальто.

– Чего хотели от тебя Абботт и Костелло?

– Они хотят позаимствовать у нас людей, чтобы держать под наблюдением лошадь.

– Какую ложь?

– Не ложь. Лошадь. Такую, знаешь, с четырьмя ногами и Джоном Уэйном в придачу.

– Они считают, это лошадь сделала?

– Их компьютер так считает. Помнишь тот след, ведущий к франко-канадцу?

Кажется, ему понадобилось некоторое время, чтоб осмыслить.

– Ты велела им идти куда подальше?

Я кивнула и надела пальто. Потом мы вернулись обратно, в гущу событий.