Изолятор - Джошуа Спэньол

– Извините, Джон, – попросил я, услышав его снова.

– Вы с сотового?

– Да.

– Эти аппараты плохо работают в час пик. Слушайте, а что это у вас с голосом? Такое чувство, что подхватили страшную простуду.

– Наверное, связь плохая. Ну, слушайте, судя по всему, наш приятель под именем Кейси общался здесь с подружкой.

– Звучит правдоподобно.

– Правдоподобно?

– Потом объясню. Давайте пока дальше.

Я рассказал, что узнал.

– Так что у него связи, причем серьезные, с Калифорнией. И это объясняет плакаты команд из Сан-Франциско в его комнате.

– Ясно, – отозвался Майерс.

– Надо проверить, сколько денег оставили ему родители. Что ни говори, а парень имел комнату в «Балтиморском рае», да еще летал сюда, в Калифорнию, к девушке. Чтобы вести двойную жизнь, нужны деньги.

– Так он ездил к ней туда? Когда именно?

– Точно не знаю, – ответил я. – Хотя подозреваю, что вовсе не был здесь чужаком. Медсестра в пансионате, где живет Глэдис Томас, ни за что не хотела признаться, но я уверен, что она узнала его на фотографии.

Я подождал, думая, что Майерс как-нибудь на это прореагирует, однако он молчал. Поэтому я спросил:

– Так что же вы собирались мне сказать?

– Вчера беседовали с Джефферсоном. Ну и сволочь же он! Ему вполне можно предъявлять обвинение – хотите верьте, хотите нет. И его страшно волновало, где вы сейчас находитесь.

– Почему?

– Не знаю. Может быть, просто хотел удостовериться, что вы убрались отсюда, из Балтимора. Очень уж вы его раздражаете.

– Ну да, как импетиго.[4]

– Что-что?

– Ничего, просто так. Глупая шутка. Ну и что же, вы сказали ему, где я?

– Конечно.

– И как, он запрыгал от радости?

– Вовсе нет. Продолжал раздражаться. Мы пытались выяснить, почему мистер Бьюкенен жил, словно король, а он ответил, что ничего об этом не знает. Показал нам документы, по которым парня принимали в пансионат, и прочую ерунду, которая совсем не делает погоды.

– Так когда же он поступил?

– В 1997 году. Сразу после смерти матери.

– Значит, вы так ничего и не узнали? Я вам сообщаю такую потрясающую информацию, а вы мне взамен только это?

– Я думал, вы доктор, а вы хотите поиграть в детектива? Топтать чужую территорию?

– Хочу вытоптать эпидемию – до основания.

Он хмыкнул:

– Не порвите штанишки в колючках. Кстати, почему вы не спрашиваете, за что именно можно посадить Джефферсона?

– Ну, например, за мошенничество.

– Отлично. Мы узнали, что он делает что-то нехорошее. И что же с того?

– Скажем, Джефферсон получал деньги за умершего пациента. Ведь, кажется, ваш приятель Дуглас умер.

– Знаю. Я ведь видел его труп, помните?

– Даже дважды.

Мы несколько секунд молчали. Майерс заговорил первым:

– У меня в Пенсильвании есть знакомый полицейский. Ведь покойный оттуда, не так ли? Ну вот, я попросил его кое-что выяснить. Он и выяснил. Вот что конкретно: Дуглас Бьюкенен скончался в октябре 1998 года. Причина смерти – закупорка сердечной артерии.

Голова моя пошла кругом. Слова детектива Майерса как-то не отпечатывались в мозгу.

– То есть вы хотите сказать, что Дуглас Бьюкенен – или кто он там такой, кого мы считали Дугласом Бьюкененом…

– …оказался вовсе не им. Точно, именно так. Похоже, ваш друг Кейси присвоил себе чужое имя.

– Причем где-то в 1998 году.

– Похоже на то.

Теперь я уже начал соображать, пытаясь сложить отдельные кусочки мозаики.

– Здесь несколько вариантов, – наконец заметил я.

– Верно, – поддержал Майерс.

Мне показалось, что сам он уже обдумал эти варианты, но не хотел отнимать у меня шанс самому сделать собственное открытие.

– Кейси мог явиться с востока, назваться Дугласом Бьюкененом, а потом приехать сюда, в Калифорнию, и встретить Глэдис Томас.

– Или они могли познакомиться здесь, на Восточном побережье, – вставил Майерс.

– Могли, но вряд ли это случилось именно так. Она говорила, что он уехал. Так и сказала – «уехал». Поэтому, скорее всего, он здесь какое-то время жил. Тогда уже можно говорить, что он уехал.

– Возможно.

– Или же он мог жить в Калифорнии, встретиться с Глэдис, закрутить роман, а потом отправиться на восток.

Майерс молчал.

– О!.. – почти закричал я. – А может быть, все случилось совсем иначе.

– Ну так говорите, – тут же прореагировал Майерс, и я услышал, что он засмеялся.

– В любом случае у нас есть кое-какая предварительная информация, которая показывает, что Кейси уехал на восток только год назад.

– В таком случае получается белое пятно. Документы доктора Джефферсона утверждают, что он здесь с 1997 года.

– А в департаменте штата вы проверяли? Чтобы выяснить, с какого времени они перечисляли деньги?

– Конечно, и это дает полное основание для возбуждения дела о мошенничестве. Отчисления непрерывно происходили начиная с 1997 года.

– Значит…

– Значит, Джефферсон получал от органов социального обеспечения деньги за человека, который умер еще в 1998 году, причем за пределами штата. А где-то между октябрем 1998-го и началом нынешнего года появился наш приятель Кейси и занял пустующее место.

Мы помолчали, раздумывая.

Дело в том, что если бы доктор Джефферсон стремился просто к увеличению финансирования, то он попытался бы получить с властей штата деньги и за мертвого Бьюкенена, и за вновь поступившего пациента. Так что дело в данном случае заключалось не только в деньгах. Я заговорил первым:

– Ситуация оказалась бы достаточно удобной в том случае, если бы кому-то нужно было спрятаться.

– Что вы имеете в виду?

– Если Кейси скрывался от кого-то или от чего-то, в таком случае самым простым способом и оказалась бы чужая идентичность, не так ли? Кому удастся что-нибудь выяснить? Ведь и родители Бьюкенена умерли, и сам он умер, причем за пределами штата.

– Правильно мыслите. Так что единственный способ обнаружить подлог – попытаться найти свидетельство о смерти.