Сломанная стрела - Кэмерон Кертис

БОЛЬШОЙ ЗАЛ

Генерала Конго сопровождают его телохранители — капитан и сержант. Вместе они направляются к цитадели. Генерал ведёт, а двое телохранителей следуют на шаг позади.

У меня голова идет кругом.

Рин хватает меня за руку. «Что случилось?»

«Это генерал Конго, — говорю я ей. — Он отвечает за борьбу с терроризмом в Японии. Именно он освободил Нико из тюрьмы».

"Я не понимаю."

"И я нет."

Двое якудза, вооружённые «Стерлингами», выходят из цитадели и приветствуют генерала. Конго входит в цитадель.

Мой телефон вибрирует. Я достаю его и говорю тихо.

"Порода."

«Мы знаем, кому принадлежит замок Араши», — говорит Штейн.

«Генерал Конго Исаму», — говорю я ей.

Штейн вздыхает. «Как ты догадался?»

«Я смотрю на него. Или, по крайней мере, смотрел тридцать секунд назад. Он сел в «Чёрный ястреб» и вошёл внутрь. С парой якудза».

«Конго купил замок пять лет назад, примерно в то время, когда началась его карьера в борьбе с терроризмом. Он замаскировал свой

собственность офшорных компаний. Что происходит?»

«Штайн, понятия не имею. Но, думаю, можно забыть о том, что Конго нанесёт удар. Он прибыл с двумя телохранителями, и на месте находится отряд из примерно тридцати якудза, вооружённых пистолетами-пулеметами и катанами».

«Мы все еще на земле в Йокоте».

«Я собираюсь узнать всё, что смогу. Тебе нужно подняться в воздух вместе с кавалерией. Здесь дела идут на спад».

Из башни позади нас доносятся голоса по-японски. Я отключаю связь и поворачиваюсь к Рин. Она оглядывается назад, испуганно оглядывая комнаты, словно пойманный зверь.

Мы стоим у окон, выходящих во двор. Комната широкая и прямоугольная. В ней татами и длинные книжные полки. На столе из магнолиевого дерева – золотая статуя Будды. Через коридор – ещё одна комната похожей формы, но уже. В ней больше полок и низкий письменный стол. Бумажные панели украшены крупными чёрными иероглифами. Задняя стена обтянута светлой деревянной рамой и тёмно-коричневой рисовой бумагой.

«Пойдем», — говорит Рин. Она хватает меня за руку и тянет за собой.

Мы пересекаем зал и попадаем во вторую комнату. Здесь нет окон, эта комната примыкает к внешней стене замка. Голоса в башне громче. Мужчины на верхних этажах разговаривают с мужчинами на нашем этаже.

«Они ищут нас, — говорит Рин. — Они хотят знать, слышали ли что-нибудь люди наверху».

Рин рассматривает коричневую бумагу, обращённую к внешней стене замка. Она упирается пальцами в деревянные рамы и нажимает на них то тут, то там.

Голоса приближаются. Я поднимаю «Стерлинг» и снимаю затвор с предохранителя.

«Вот». Пальцы Рин упираются в деревянную раму одной из бумажных панелей. Вся стена за письменным столом бесшумно перемещается на роликах, открывая пространство шириной четыре фута.

Между комнатой и стеной замка. Рин проскальзывает внутрь и тянет меня за собой. Возвращает бумажную стену на место.

Мы лежим вместе на полу и задерживаем дыхание.

Прошло несколько минут, пока якудза беседовали в башне. Затем мы услышали, как в зал вошли мужчины. Они направились в комнату с видом на двор. Я попытался вспомнить, оставили ли мы какой-либо знак своего присутствия у окна. Похоже, нет. Мужчины прошли в комнату с письменным столом, огляделись и направились к донжону.

Лицо Рин всего в нескольких дюймах от моего. Неужели мы только вчера лежали вместе в спальном вагоне Токио-Фукуока?

«Нам придётся подождать», — шепчет она. «Это верхний этаж.

Прежде чем направиться в донжон, они обыщут два нижних этажа.

«Что это за место?»

«Это тайный ход. В японских домах такие есть.

Часто каждая комната доступна владельцу. Я думал, что в этом замке обязательно должна быть хоть одна.

Прошло десять минут. Рин встаёт на ноги. «Этот проход может привести нас в крепость», — говорит она. «Лучше так, чем снова выставлять себя напоказ».

Рин ведёт нас к донжону. Где мы найдём Сорю, Кока и Конго? В любом здании самое высокое место обычно самое престижное. В донжоне нижние этажи самые просторные. Они также наиболее доступны в зданиях без лифтов. Верхние этажи, вероятно, предназначены для дозорных и последних позиций.

Секретный проход поворачивает под прямым углом к внешней стене. Мы понимаем, что попали на третий этаж донжона. Основание донжона настолько больше поддерживающих его башен и зданий, что ему приходится охватывать гораздо большую площадь.

Я притягиваю Рина к себе. «Нам нужно посмотреть, что там».

«Да», — говорит Рин. «Есть способы сделать это. Сначала нужно посмотреть, начинаются ли внешние окна на этом этаже или на том, что выше. Если они начинаются выше, проход будет проходить через все

В районе третьего этажа. Если нет, проход вынудит нас спуститься на второй этаж.

Она знает, что делает, поэтому я следую за ней. Слева мы слышим ещё голоса. Они совсем не приглушённые. Мужчины говорят по-японски, но отчётливо и разборчиво. Должно быть, они где-то рядом.

«На этом этаже нет внешних окон», — говорит Рин.

«Проход идёт по всему периметру. Будьте осторожны на этих ступеньках».

Коридор идет по всему периметру третьего этажа.

Но есть узкая лестница, ведущая на второй этаж. Мы обходим её и идём дальше. Рин осматривает стены из дерева и бумаги слева от нас. Она снова упирается пальцами в деревянные рамы и осторожно подталкивает их.

Мы, должно быть, у восточной стены донжона. С другой стороны – утёс и Тихий океан. Мы уже на полпути к проходу, когда Рин останавливается. Она слегка толкает, и панель сдвигается, образуя щель.

Комната на другой стороне меня удивляет. Как и в бомбохранилище, центр третьего этажа был убран, чтобы создать просторное пространство с высоким потолком высотой в два этажа. Мы смотрим вниз, на второй этаж. Комната прямоугольная, шириной 25 метров и длиной 35 метров. Два стола стоят параллельно длинной стороне комнаты. Они находятся прямо под нами, у восточной стены донжона.

За каждым столом сидят пять человек с ноутбуками, радиотелефонами и мобильными телефонами. Семеро из десяти — солдаты в цифровом камуфляже. Они выглядят как специалисты связи, обслуживающие связь. Остальные трое — гражданские, в белых рубашках, тёмных брюках и галстуках. Они похожи на банкиров. Понятия не имею, чем они занимаются.

Генерал Конго стоит в центре комнаты, скрестив руки на груди. Он разговаривает с японцем.

Руководитель. Мужчине лет пятидесяти пяти, он вежлив и элегантен. На нём костюм за десять тысяч долларов.

Ямашита Мас.

Рин шумно вздыхает. Её рука сжимает мою.

Мой взгляд обводит комнату. Телохранители Конго почтительно стоят в стороне. Их почтение обманчиво. Я не сомневаюсь,