Звезды светят вниз - Сидни Шелдон

* * *

Мысли вновь и вновь возвращались в артистическую уборную. Лара пыталась убедить себя в том, что это смешно, что нельзя жить грезами наивного детства, но ничего не выходило. Глядя в пустоту, она видела перед собой лицо Филиппа Адлера, слышала его голос. Мы должны встретиться!

Ранним утром позвонил Пол Мартин:

– Привет, девочка. Я очень скучал. Как Лондон?

– Замечательно. Превосходно.

Но и после разговора с Полом из головы не шел блестящий исполнитель Третьего концерта Рахманинова.

– Конференц-зал полон, мисс Камерон. Вас ждут.

– Иду.

* * *

– Сделка по Куинсу рухнула, – сказал Келлер.

– Почему? Я думала, мы все обговорили.

– Я тоже. Но муниципальный совет отказался от плана реконструкции.

Лара обвела взглядом сидевших в зале людей – архитекторов, юристов, инженеров, представителей рекламных агентств.

– Не понимаю. Годовой доход среднего жителя района составляет девять тысяч долларов, а месячная плата за квартиру меньше двухсот. Мы предоставляем каждому новое жилье – и по прежним расценкам. Им бы радоваться! Но нет – они воротят носы. Не понимаю!

– Собственно говоря, против не весь совет. Там заправляет его председатель, некая Эдит Бенсон.

– Условься с ней о встрече. Говорить буду я.

* * *

На беседу с Эдит Бенсон Лара пригласила руководителя отдела строительства Билла Уайтмана.

– Если быть откровенной, – сказала она после обмена приветствиями, – то ваш отказ стал для нас полной неожиданностью. «Камерон энтерпрайз» готова вложить сто миллионов долларов в коренную реконструкцию района, но муниципальный совет отказывается...

– Хотите быть откровенной, мисс Камерон? – перебила ее миссис Бенсон. – В таком случае признайтесь: вы вкладываете деньги не ради того, чтобы помочь людям. Вам нужна прибыль.

– Разумеется, мы должны что-то заработать. Однако единственный способ сделать это заключается как раз в том, чтобы помочь людям. Жилищные условия в районе улучшатся, и...

– Не могу с вами согласиться, простите. Сейчас район представляет собой тихий, зеленый уголок. Допустив вас туда, мы получим хаос – кучу машин, перегруженные улицы, загрязнение окружающей среды. Нет, это нам ни к чему.

– Нам тоже, – не сдавалась Лара. – Компания вовсе не собирается возводить монстров, которые...

– Монстров?

– Я имею в виду армейские казармы. Проект не предусматривает повышения уровня шума, нехватки солнечного света, выбросов в атмосферу. Люди по-прежнему будут чувствовать себя в привычном мирке. Показуха не наш стиль. Проект разрабатывал Стэнтон Филдинг, ведущий архитектор страны, ландшафтные работы поручены Эндрю Бартону, дизайнеру из Вашингтона.

Эдит Бенсон развела руками.

– Мне искренне жаль затраченных вами усилий. Боюсь, больше говорить не о чем. – Она поднялась из-за стола.

Не могу, не имею права потерять этот проект, с отчаянием думала Лара. Неужели она не видит, что жителям проект несет только благо? Вот так. Хочешь для людей что-то сделать, а тебе говорят: нельзя.

Внезапно ее осенило.

– Одну минуту. Если не ошибаюсь, остальные члены совета готовы заключить сделку? Все, кроме вас?

– Да.

Лара глубоко вдохнула.

– И все-таки нам есть о чем говорить. – Она чуть запнулась. – Правда, тема будет достаточно личной. Вы считаете, меня не волнует состояние окружающей среды, то, как скажется реконструкция на ощущениях людей? Могу поделиться секретом, только пусть он не выйдет из этих стен. У меня растет десятилетняя дочь, которую я очень люблю. Надеюсь, вместе со своим отцом она переедет в новую уютную квартиру.

Не дойдя до двери, миссис Бенсон остановилась.

– Я... я не знала, что у вас есть дочь.

– О ней никто не знает. Видите ли, я никогда не была замужем. Официальным опекуном девочки является ее отец. Вот почему я просила вас о конфиденциальности. Если об этом пронюхают газетчики... вы понимаете.

– Понимаю.

– Уверяю вас, ни за какие деньги я не соглашусь сделать что-то, что могло бы пойти во вред дочери. А проект принесет радость не только ей, но и тысячам других – таких же, как она.

Наступила тишина. Молчание явно затягивалось.

– Должна сказать... – произнесла Эдит Бенсон, – что теперь ситуация предстает в совершенно ином свете, мисс Камерон. Вы дадите мне время подумать?

– Безусловно. Рада это слышать.

Живи моя дочь там – если б я ее имела! – подумала Лара, я была бы спокойна.

* * *

Три недели спустя городская комиссия по планированию утвердила проект.

– Отлично, – бросила Лара, – главное сейчас – это привлечь к нему Филдинга и Бартона.

Говард Келлер долго не мог прийти в себя.

– Мне все рассказали. Ты сумела загнать ее в угол! Но о какой дочери шла речь?

– Интересы дела, мой мальчик. Не оставалось ничего другого.

– Стоит им узнать правду, – заметил Билл Уайтман, – и мы поплатимся.

* * *

В январе были завершены все строительные работы на Шестьдесят третьей улице. Члены приемной комиссии осмотрели каждый из сорока пяти этажей жилой башни. Двухэтажный пентхаус на крыше Лара оставила за собой: тринадцать просторных комнат и терраса размером с футбольное поле. Для обустройства нового жилища она наняла модного декоратора. Поздравить с новосельем пришли около сотни гостей.

– В доме не хватает лишь одного – мужчины, – язвительно процедила чья-то спутница.

Лара вспомнила о Филиппе Адлере – чем, интересно, он сейчас занят?

* * *

Она уже около часа ожесточенно спорила с Говардом Келлером, когда в кабинет вошел Уайтман.

– Приветствую, босс! Найдете свободную минуту?

Лара встала с кресла.

– Прервемся, Говард. У тебя проблемы, Билл?

– С моей дражайшей половиной.

– Вопрос супружеской неверности не моя сфера.

– Что вы, тут совсем другое. Она, видите ли, считает необходимым отдохнуть. Где-нибудь в Париже – пару недель, и обязательно со мной.

Лара недовольно нахмурилась:

– В Париже? Да ведь работы невпроворот!

– Знаю. Но у меня несколько неиспользованных отгулов, а потом мы с Лилиан так редко выезжаем вместе. Сегодня утром она заявила: «Билл, если бы ты получил повышение и новый оклад, то проводил бы со мной куда больше времени».

Глаза Лары сверкнули.

– Повышения можешь ждать только через год.