24 часа - Клэр Сибер

Я на какой-то миг ощутила такую сильную тоску по Сиду, что мне даже показалось, как будто кто-то вырвал сердце из моей груди.

– Она удивительная, – сказал Мэл. – Эта картина. Я, конечно, не специалист, но выглядит она по-настоящему… естественной.

– Да, – кивнула я, удивляясь.

– А это…

– Ты не возражаешь, если… – Я почувствовала, что краснею. – Извини, Мэл, но я не уверена, что могу сейчас об этом говорить.

Я грузно опустилась на стул, стоящий возле кухонного стола, чувствуя, что душевных сил у меня становится все меньше.

– С тобой все в порядке? – Мэл нахмурился, подойдя ко мне поближе.

– Не совсем, – призналась я, а затем, подняв взгляд, посмотрела ему прямо в глаза и… И наконец-то начала расслабляться.

Мэл был неплохим человеком – это я знала. Да, я знала, что он – неплохой человек. Возможно, моя интуиция была не ахти какой, но я видела честность в его светлых глазах, когда он смотрел на меня. Я также видела, что в нем идет внутренняя борьба по мере того, как он пытается уяснить, что происходит. Он был для меня как бы прозрачным. Намного прозрачнее, чем Сид, который, наоборот, казался мутным и непроницаемым для моего взора.

Не дождавшись, когда я приготовлю ему кофе, Мэл в конце концов сделал его сам.

– Вон в той коробке со звездочками есть печенье. – Я указала на полку. – Угощайся, пожалуйста.

– Я только что поел. – Он поставил передо мной чашку с чаем и коробку с печеньем. – Рыбу с чипсами. Не очень полезная для здоровья еда. – Он с грустным видом похлопал себя по животу. – Мне нужно вот за этим присматривать!

– Не очень-то и нужно, – машинально сказала я. Он собирался пошутить, но я его перебила: – Мэл, ко мне сегодня приходила твоя жена.

– О господи… – Он даже пролил немного кофе на пол. – Ой! Прошу прощения.

– Не переживай об этом. – Я пододвинула к нему стул. – Пожалуйста, садись.

Он сел. Выглядел он ошеломленным.

– Она приходила «предупредить меня». Она так сказала.

– Предупредить тебя?

Он с рассерженным видом поднялся со стула, отодвигая его назад, и ножки громко чиркнули по каменным плиткам пола.

– Ну да. – Я посмотрела на картину «Мадонна поедает Еву», чувствуя себя изможденной.

– Вот ведь чертова сучка! – Мэл в ярости уставился на меня. – Предупредить тебя о чем конкретно?

– Она сказала, что ты… очень навязчивый.

– Она так сказала?

– Ну да.

– В каком смысле?

– Она сказала, что ты приехал сюда вслед за ней.

Он, бедняга, уже еле сдерживался.

– Вообще-то, пожалуй, она могла такое сказать, но у меня не было выбора. Потому что она согласилась на предложенную ей работу в другом месте и переехала туда с моим сыном, заранее не предупредив меня и выдвинув мне ультиматумы. – Он провел рукой по волосам, уже редеющим на макушке, сильно взъерошив их. – Но я не стал бы называть это навязчивостью. Я назвал бы это стремлением быть хорошим отцом.

– Ты, пожалуй, прав, – медленно произнесла я. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом, и я не знала, как сформулировать свою следующую реплику. – Но… она также знала о… – Я прокашлялась.

– О чем?

– О нас.

Слова казались мне похожими на валуны, катящиеся вниз по склону холма.

– Знала о нас что? – Он уставился на меня.

– То, что мы спали друг с другом.

– Нет, она не знала. – Было заметно, что он снова рассердился. Его лицо покраснело. – Она об этом не знает. Во всяком случае, я ей об этом не говорил.

– И я ей тоже об этом не говорила. – Я слегка выпрямилась на стуле. – Вообще ничего ей не говорила.

– А я и не это имел в виду. – Он снова сел. – Я думаю, что она всего лишь строит предположения. После того как она увидела нас в пабе, она пришла в отчаяние.

– Верно.

– И она безумно ревнивая, Лори. Прямо параноик какой-то. Это было частью нашей с ней проблемы. Она не могла вынести даже того, что я с кем-то разговаривал, будь то женщина, мужчина или ребенок. Она даже самые невинные мои поступки истолковывала негативно.

– Понятно, – сказала я. Мне очень захотелось вспомнить побольше о том, что эта парочка делала в Вейл-центре.

– Она увидела, как я поцеловал тебя на парковке после той викторины, и обвинила меня во всех смертных грехах. А затем она, видимо, решила сходить к тебе. Я об этом не знал. Не знал.

– Но почему ты не рассказал мне про ее ревность?

– Потому что. А что бы я сказал? «Моя жена вопит, что ты шлюха»? Это не привело бы ни к чему хорошему, не так ли?

– Шлюха? – усмехнулась я. – Как это… старомодно.

Он настороженно посмотрел на меня, а затем тоже улыбнулся.

– Да, думаю, и в самом деле старомодно. Просто… Я не хотел тебя сердить.

– О господи, Мэл… – Мне на мгновение показалось, что мы с ним – неплохая пара, сплоченная безумием своих «бывших». – Это все немножко комично, правда?

Впервые с того момента, как ко мне приходила эта женщина, я перестала переживать по поводу сложившейся ситуации. Мне стало как-то спокойнее. Все теперь было понятно: она просто ревновала, пыталась помешать развитию наших с Мэлом отношений (хотя в действительности эти отношения, конечно же, никак и не развивались).

– Лори…

Его лицо стало серьезным, таким, каким оно становится у мужчины, когда он собирается либо сказать тебе что-то плохое, либо затащить тебя в постель. Забавные они чудаки, эти мужчины. Он протянул мне руку, и я взяла ее. Он поднял меня со стула и затем поцеловал.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть Сида на фотографии за спиной Мэла. Я чувствовала на своих губах его губы – теплые, с привкусом кофе. Затем он стал целовать меня в шею, но я тут же поспешно оттолкнула его, потому что услышала шаги на лестнице. Чары развеялись.

В дверном проеме появилась Полли – вялая, заспанная.

– О-о, Пол! – Я бросилась к ней с чрезмерным рвением, придя в ужас из-за того, что она увидела меня в объятиях этого мужчины. – Дурной сон, малышка?

Еще толком не проснувшись, она поморгала, как какой-нибудь медвежонок-коала, а затем уставилась на Мэла широко раскрытыми от удивления глазами. Я взяла ее на руки – маленькое теплое существо – и понесла в сторону лестницы.

– Я через секунду вернусь.

Мне не хотелось оставлять Мэла на своей кухне одного. Я еще не была к этому готова, но у меня не было выбора.

Полли улеглась в постель без возражений, и ее глаза закрылись еще до того, как я набросила на нее одеяло.