Все это правда - Лиджия Дей Пенафлор

– Расскажи о вечере, когда вы с Мири и Солейл провели Фатиму в Грэм.

– Ладно. (Смеется.) Представляете, я ведь тем вечером в хлам убила свои балетки. В первый раз их тогда надела. Я хотела, чтобы они стали ключевым элементом моего нового образа – это вам не какие-нибудь банальные кроссовки или шлепанцы. Стараюсь держаться в тренде, сами понимаете. Ну и вообще, я-то думала, мы просто посидим в кафе. Кто же знал, что мы будем бегать по Грэму среди ночи? К тому же утром шел дождик, поэтому было грязно. Короче, все как назло. (Вздыхает.) Хотя ладно, ради Фатимы оно того стоило. (Пауза.) Ну, по крайней мере, тогда мне так казалось.

– А теперь тебе так не кажется?

– Мой друг в больнице, поэтому нет, не кажется.

– Я очень сочувствую Джоне.

– (Смотрит в телефон.) Я проверяю сообщения – вдруг есть новости? Боюсь, если я не буду думать о нем, случится что-то плохое, а я и не узнаю.

– Если что-то случится, тебе обязательно позвонят. Важные новости не присылают эсэмэсками.

– (Кладет телефон.) Вы уже говорили с Мири?

– Да.

– Ее вообще хоть немного волнует состояние Джоны?

– Да, она очень обеспокоена.

– Не верю.

– Почему?

– Да потому что ее не волнует никто, кроме Фатимы Роу. Она хочет, чтобы Джоне стало лучше, только потому, что тогда Фатиму перестанут донимать.

– Смелое заявление.

(Пожимает плечами.)

– Мири была настолько близка с Фатимой?

– Сказать вам правду? Она была, типа, клон Фатимы.

– А остальные? Расскажи поподробнее о том вечере.

– (Глубоко вздыхает.) Ну ладно. В общем, ворота были открыты, и мы вошли. Настоящее приключение – как будто мы вломились в школу, хотя на самом деле просто прошли через ворота. Я никогда раньше не бывала в школе в неурочное время. И ни разу не встречалась со знаменитостями. Правда, двоюродная сестра Солейл снималась в шоу «Уже можно»^[7], только это все не то. Фатима Роу – совсем другое дело. Так вот, мы крались по школьному двору, а Солейл и Джона стали напевать тему из фильма «Миссия невыполнима». (Смеется.) Это был такой драйв, ведь с нами сама Фатима Роу, представляете?

– И что было дальше?

– В тот вечер звезды сияли невероятно ярко – никогда этого не забуду. Мы видели небесные слои – ну то есть звезды на разном расстоянии от земли. В начальной школе я как-то ходила в планетарий – очень похоже, только в тот раз было все настоящее. Фатима залезла на стол, легла на спину и говорит: «Давайте, ложитесь. Ложитесь-ложитесь! Выбирайте себе столы». И мы выбрали себе каждый по столу и тоже улеглись. Точно, прямо как в планетарии. Вы бывали в планетарии?

– Нет.

– Ну, там такие кресла с откидывающимися спинками.

– А, понятно.

– Я выбрала стол, за которым мы обычно едим в хорошую погоду. Так странно – лежать на столе, да еще и рядом с ней. Мы ведь почти каждый день сидели за тем столом и говорили про Фатиму Роу, и вдруг она здесь, с нами, лежит рядом и смотрит в небо. (Молчит.) Нереально круто. Если не думать о балетках, конечно. (Смеется.) Я говорила, что они были марки «Стюарт Вайцман»?

– Нет.

– Ну так вот. (Вздыхает.) А потом Фатима рассказала нам прикольную историю. Где-то через месяц после выхода книги она стояла на железнодорожной платформе. Из громкоговорителя играла музыка – крутили песню какого-то старого пердуна, кажется, Конвея Твитти^[8]. Вдруг к Фатиме подошла старушка, похлопала ее по плечу и шепнула ей на ухо, мол, когда ей было шестнадцать, она влюбилась в парня из пляжного клуба, и каждую ночь они занимались любовью в домике на берегу, когда ее родители уходили на танцы. И даже через много-много лет, когда она слышит песню «It’s Only Make Believe», у нее случается оргазм. (Смеется.)

– (Смеется.) Ничего себе история!

– Мы чуть со смеху не померли. Вот это бабулька! И кто нам об этом рассказывает? Сама Фатима Роу. Она прямо вот так нам и сказала: оргазм.

– (Смеется.) Да, очень смешно.

– Ага, точно. Тот случай изменил жизнь Фатимы, потому что как раз тогда она и придумала теорию человеческих связей.

– Теорию человеческих связей?

– Идея в том, что мы должны с открытым сердцем подходить к людям и раскрывать свою истинную личность через драгоценную правду.