Бортпроводница - Крис Боджалиан

По дороге Кэсси купила в аптеке пузырек адвила и проглотила три таблетки, не запивая, — невмоготу было ждать, пока доберется до своей гостиницы.

Мочалку и мыло, прихваченные из отеля, она выбросила в урну на углу. В следующую скинула полотенце и осколки бутылки из-под «Столичной», включая отбитое горлышко. Она вдруг сообразила, что на дне сумки по-прежнему лежат мелкие стекла. На подкладке, без сомнения, остались следы ДНК Соколова. Сумка сама по себе превратилась в улику. Кэсси достала кошелек, паспорт, ключи от номера и телефон. И щетку для волос. Потом извлекла пудру и тушь, на мгновение впала в панику, не находя губную помаду. Нет, зацикливаться нельзя, слишком поздно. Даже если она забыла помаду в номере, все равно туда уже не вернуться. Кэсси сложила вещи в пакет из аптеки. Пройдя еще квартал, она бросила сумку в третью урну.

Сейчас ей хотелось оказаться одной из встречных женщин, с головы до ног закутанных в темные арабские одеяния, стать такой же неприметной. Она плавилась в безумном жаре пустыни. Еще немного — и растает, как фруктовый лед.

Едва войдя в свой номер, она размотала шарф, сняла очки и закинула чемодан на одну из двух кроватей, чтобы уложить вещи. Но тут в дверь постучали, и сердце Кэсси остановилось. Вот оно. Cлужба безопасности гостиницы? Полиция Дубая? Кто-то из американского посольства? Она посмотрела в глазок: это была всего лишь Меган, уже одетая в форму авиакомпании. На Кэсси накатило облегчение пополам с потрясением — вот, значит, что она будет чувствовать всякий раз, когда раздастся стук в дверь или зазвонит телефон. И так до конца жизни? Она в очередной раз задумалась: не вернуться ли в номер 511 «Роял финишиан», не начать ли все с чистого листа?

Кэсси отогнала эту мысль и открыла дверь. Меган окинула приятельницу пристальным взглядом и протиснулась в номер, там оперлась о шкаф и снова уставилась на коллегу. Потом едва заметно улыбнулась.

— А знаешь, Кэсси, я думала, ты будешь хуже выглядеть, — заметила Меган. — Смею ли спросить, где ты была? Вообще-то, я уже начала волноваться.

Кэсси пожала плечами, стянула с шеи шарф и засунула его в кармашек чемодана. Сбросила с ног туфли на шпильках. Боже, и как ее характеризует тот факт, что она не снимает каблуки, даже когда собирается (или предполагает) напиться в стельку? Сколько раз сочетание сангрии и босоножек превращало лестничный пролет в ступень Хиллари на Эвересте?

— Серьезно? — спросила она, пытаясь обесценить беспокойство Меган.

Кэсси шагнула из юбки, спущенной на пол, и принялась расстегивать блузку.

— И почему ты волновалась?

— Ты была с тем юношей? — ответила вопросом на вопрос Меган.

Юношей? Ну да, он молод. То есть был молод. Меган уже 51 год, она на 12 лет старше Кэсси и на полтора, а то и на два десятка лет старше Алекса Соколова.

— Ты знаешь, о ком я, — пояснила коллега. — О парне с места «два-ц».

Опасаясь себя выдать, Кэсси не рискнула посмотреть Меган в глаза. Она свернула блузку в тугой рулон, сложила его пополам, выдавливая воздух, и засунула в отделение чемодана, где держала грязную одежду.

— С «два-ц»? Господи, нет. Кажется, он сказал, что работает в каком-то хедж-фонде. Звучит скучновато. Не в моем вкусе.

— Богачи не в твоем вкусе?

— Ничего не имею против богачей. Но ведь они чокнутые альфа-самцы!

— Вы с ним флиртовали напропалую, особенно перед посадкой.

Кэсси уселась на кровать (только вчера она дремала здесь днем), чтобы натянуть требуемые авиакомпанией черные колготки.

— Вообще-то, нет, — бросила она небрежно.

— Значит, ты не с ним была?

— Я же сказала, нет.

— У тебя похмелье?

— Я бы кивнула, но будет слишком больно. Да.

— С тобой все будет в порядке?

— Конечно.

Кэсси встала, подтянула колготки и осторожно наклонилась к своему чемодану, чтобы достать форму, заготовленную для обратного перелета. Выпрямлялась она медленно, стараясь унять (или хотя бы ослабить) волны тошноты, которой сопровождались все движения головой.

— Аспирин дать?

— Спасибо, у меня есть.

— Ну конечно, у тебя есть. Можно кое-что спросить?

— С кем я была, если не с тем парнем?

— Нет, я не об этом.

Кэсси промолчала.

— Почему? — произнесла Меган. — Почему ты так с собой поступаешь? Когда-нибудь тебя просто убьют. Я знаю, в Дубае безопасно. Но все-таки мы на Ближнем Востоке. И все-таки ты женщина. Тут не Париж и не Нью-Йорк.

Она села на кровать, наблюдая, как Кэсси влезает в черное форменное платье с синими и красными полосами, подчеркивающими стройность фигуры. Слово «убьют» эхом откликнулось у нее в голове, вызвав дрожь. Когда еще она видела труп? На похоронах. Не на похоронах отца, потому что после автомобильной аварии его тело уложили в закрытый гроб. На похоронах матери. А еще бабушек и дедушек, которые просили их не кремировать. Она вспомнила перерезанное горло Алекса Соколова. Кажется, его глаза были закрыты — распахнутые глаза она бы запомнила, — но от этого его гибель не представлялась ей менее страшной.