Притворись, что не видишь ее - Мэри Хиггинс Кларк

За пару недель Лейси удалось привести в квартиру восемь клиентов. Двое оказались обычными любителями поглазеть: есть у людей такое хобби — отнимать время у агента.

— А с другой стороны, попробуй угадай, чего они хотят, — поделилась она мыслями с Риком Паркером, когда тот в конце рабочего дня притормозил у ее стола. — Встречаешься с кем-нибудь этак годик, потом думаешь: скорее застрелюсь, чем еще раз с ним увижусь, и что? Он вдруг на тебе — чек на миллион долларов, чтобы квартиру купить.

— М-да, терпение у тебя покрепче моего будет, — ответил Рик. Затем этот потомственный аристократ с презрением добавил: — Терпеть не могу тех, кто тратит мое время почем зря. Р. Дж. П. желает знать, есть ли у тебя хотя бы один готовый покупатель на квартиру Уоринг. — Р. Дж. П. — так он обычно звал своего отца.

— Думаю, ты не прав. Но, в конце концов, мы только начали, и завтра будет новый день.

— Благодарю за ответ, Скарлетт О'Хара. Так и передам. До встречи.

Лейси скривилась ему в спину. Опять эти его приступы сарказма. И какая муха его укусила? Вообще, зачем ему квартира Уорингов, когда отец занимается продажей отеля «Плаза»? Странно это.

Она замкнула ящик стола и задумчиво потерла лоб: заболела голова. Неожиданно навалилась усталость.

После отпуска все сразу закрутилось: нужно довести до конца старые проекты, провести подготовительные работы по новым, друзей всех проведала, еще на выходные племянники приезжали... плюс невероятно много времени приходилось проводить с Изабель Уоринг.

Женщина звонила каждый день, часто приглашала к себе.

— Лейси, вы должны со мной пообедать. Вы ведь хотите есть, да? — говорила она. Или же: — Лейси, по дороге домой загляните ко мне, выпьем по бокалу вина, договорились? Поселенцы Новой Англии называли сумерки «время спокойствия». На самом деле это время одиночества.

Лейси выглянула в окно. Длинные косые тени перечеркивали Мэдисон-авеню — явный признак того, что дни становятся короче. "И правда — время одиночества, — подумала она. — Изабель такая несчастная. А еще приходится квартиру в порядок приводить, тут и там натыкаясь на вещи Эмили. Тяжело ей, бедной. А у Эмили вещей...

Такой пустяк: она ведь просит всего лишь побыть с ней, послушать ее, — подумала Лейси. — Я ведь ничего против не имею. Мне даже нравится Изабель. Подружились вроде. Но, — призналась себе Лейси, — ее рассказы только будят тоску по ушедшему из жизни отцу".

Она встала. «Сейчас приеду домой и сразу под одеяло, а то просто с ног валюсь, — подумала она. — Сил моих больше нет».

Спустя два часа, в девять, Лейси готовила себе папин любимый сандвич с беконом, салатом и помидором: папа называл его «нью-йоркский буфетный корм». Всего двадцать минут в бурлящем джакузи, и она была снова свежа и легка.

Зазвонил телефон. Она подождала, пока сработает автоответчик, и после приветствия раздался знакомый голос Изабель Уоринг. «Трубку брать не буду, — решила Лейси. — Только не сейчас, не хочу я двадцать минут висеть с ней на телефоне, не сейчас».

Заикаясь и запинаясь, Изабель Уоринг говорила тихо, но в голосе слышалось напряжение.

— Я так понимаю, вас сейчас нет дома, Лейси. Но я должна рассказать. В большом шкафу я нашла дневник Эмили. Я прочла его, и мои опасения подтвердились. Похоже, ее смерть действительно не была несчастным случаем. Кажется, теперь я смогу доказать, что ее просто хотели убрать. На этом остановлюсь. Остальное расскажу завтра.

Лейси покачала головой и отключила и автоответчик, и телефон. Ей и знать не хотелось, кому там еще взбредет в голову позвонить. Было только одно желание: сохранить оставшуюся часть ночи для себя, сберечь ее от вторжений.

Тихий, спокойный вечер — с сандвичем, бокалом вина и книжкой. «В конце концов, я это заслужила», — подумала она.

Утром, уже на работе, Лейси поняла, что зря отключила телефон: звонила мама, чуть позже — Кит. Не дозвонившись, обе стали переживать и ударились в панику. Лейси как раз пыталась успокоить сестру, когда в кабинет вошел Рик, явно раздосадованный и злой.