Ее последний вздох - Роберт Дугони

У него было время, чтобы убить.

Он подвинул стул – дешевая разновидность тех, какие бывают в залах для банкетов, – чтобы лучше видеть экран телевизора, подвешенного в углу комнаты к самому потолку. Телик был настоящим динозавром, со встроенными проигрывателями для кассет и для дисков. Он хотел было запустить видеокассету, но замер, заинтригованный новым сюжетом, который дикторша пообещала сразу после рекламы. Его это раздражало. Обещанный сюжет явно имел отношение к кому-то из детективов отдела убийств полиции Сиэтла, и вот тебе пожалуйста, сиди тут и смотри идиотскую рекламу «Циалиса»^[4], в которой дед с бабкой ныряют в озеро, а потом выныривают, заключив друг друга в пылкие объятия.

– Ты смотришь это дерьмо? – спросил он женщину. – Они актеры. Ты ведь знаешь, что это актеры, да? И им платят деньги, чтобы они рассказывали всему миру о том, что у них не стоит или что у них геморрой. – Он покачал головой. – Чего только иные не сделают за доллар, а?

Женщина промычала в ответ что-то нечленораздельное; а тут и реклама, хвала милосердному богу, закончилась, и новости продолжались.

– Ш-ш-ш, – сказал он.

Мужчина-ведущий сидел за столом в студии, а за его правым плечом было изображение веревочной петли.

– Итак, продолжаем обзор новостей – сегодня вечером детектив отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями полицейского управления Сиэтла сделала на полицейском стрельбище тревожную находку, – начал он. – Репортер «КРИКС» Мария Ванпельт из Полицейской спортивной ассоциации в Таквиле сообщает.

Блондинка-репортер стояла в луче телевизионного прожектора, капли влаги искрились на пурпурно-черной куртке гортекс.

– Сегодня вечером полицейские сбежались на стрельбище, – заговорила она.

– Вечно они все драматизируют, верно? – сказал мужчина.

Женщина не ответила.

– Это случилось после того, как детектив из отдела убийств, тренируясь сегодня вечером, обнаружила веревочную удавку.

Мужчина выпрямился на стуле.

– Вы, вероятно, помните мой эксклюзивный репортаж, в котором я рассказывала вам о смерти эротической танцовщицы Николь Хансен, задушенной веревкой в комнате мотеля на Аврора-авеню, – продолжала Ванпельт. – Так вот, сегодня нам стало известно, что детектив, нашедшая веревочную петлю на стрельбище, и детектив, расследовавшая дело танцовщицы, – одно лицо.

На экране возникли изображения полицейских, в форме и в штатском, на заднем плане были видны патрульные автомобили и фургон криминалистов.

– Родные Николь Хансен возмущены решением полицейского управления Сиэтла списать ее дело как нераскрытое после всего четырех недель расследования, и их протест поддержали активистки ряда организаций по борьбе за права женщин. Полицейские не подтверждают, но и не опровергают наличие связи между делом Хансен и удавкой, найденной сегодня вечером, однако похоже на то, что ей отводилась роль некоего сообщения.

Ведущий зашелестел бумагами на столе.

– Спасибо, Мария. Разумеется, мы в «КРИКС» будем держать эту волнующую историю под контролем.

– А я нет. – Мужчина взял пульт, направил его на телевизор и нажал «пуск». Видик щелкнул и заурчал. Экран сначала почернел, затем заполнился шумом. Немного погодя зазвучала музыка, и Багз Банни с Даффи Даком^[5], танцуя, вышли из-за красного плюшевого занавеса, в соломенных канотье, с тросточками, словно в водевиле. Мужчина стал подпевать им и почувствовал, как уютное тепло разлилось по всему его телу.

У него еще было время, чтобы убить.

Он поглядел на часы. На самом деле не так уже много. Он чиркнул спичкой, темная комната на миг осветилась вспышкой желто-голубого пламени; он поднес его к сигарете, закурил и раскуривал до тех пор, пока ее кончик не зарделся кроваво-красным огоньком. Он, как и в прошлом всеми уважаемый президент Билл Клинтон, никогда не затягивался. Дым он выдыхал в сторону пластиковой таблички «Не курить», прилепленной к желтым обоям у дверей в ванную.

– Пора начинать представление. – Он подался вперед и прижал красный кончик сигареты к подошве женской ступни.