Анализ крови - Джонатан Келлерман

Спальные комнаты действительно представляли собой тюремные камеры – размером не больше той, в которой содержали Рауля, – низкий потолок, толстые стены, холодные, с единственным окном размером с книгу в твердом переплете, забранным деревянной решеткой. Обстановка всех комнат состояла из койки и комода. Комната самого Благородного Матфея отличалась только тем, что в ней дополнительно имелся небольшой книжный шкаф. Его литературные вкусы были эклектические: Библия, Коран, Перлз^[34], Юнг, «Анатомия болезни» Казинса^[35], «Шок будущего» Тоффлера^[36], «Бхагавадгита», а также несколько работ по органическому садоводству и экологии.

Я заглянул на кухню, где на промышленных плитах в котлах варилась похлебка, а в каменных печах выпекался ароматный хлеб. Имелась также библиотека, тематика книг тяготела к здоровью и сельскому хозяйству, и конференц-зал с голыми стенами из кирпича-сырца. И повсюду трудились люди в белом, лучезарно улыбающиеся, дружелюбные.

Мы с Хоутеном прошлись по полям, наблюдая за тем, как «прикоснувшиеся» ухаживают за виноградниками. Великан с окладистой черной бородой, отложив ножницы, угостил нас свежесрезанной гроздью. Сочные плоды лопались у меня во рту. Я выразил вслух восхищение виноградом, и великан, кивнув, продолжил работу.

Время уже близилось к вечеру, но солнце по-прежнему палило нещадно. У меня разболелась непокрытая голова, и, после того как мы мельком осмотрели овчарню и овощные грядки, я сказал Хоутену, что с меня достаточно.

Развернувшись, мы возвратились к мосту. Я ломал голову, чего добился, ибо поиски в лучшем случае были поверхностными. Не было никаких оснований считать, что дети Своупов здесь. Но если они действительно где-то тут, найти их невозможно. «Пристанище» окружали сотни акров, преимущественно лесов. Прочесать их можно только с собаками-ищейками. К тому же монастыри строились как укрытия, и здесь запросто может быть подземный лабиринт пещер, потайных комнат и скрытых проходов, обнаружить который сможет только археолог.

Я пришел к выводу, что день был потрачен впустую, но если это хоть как-то поможет Раулю принять действительность, дело того стоило. Но тут до меня вдруг дошло, что означает действительность, и мне отчаянно захотелось спасительного бальзама ее отрицания.

* * *

Хоутен приказал Брэгдону принести личные вещи Рауля в большом бумажном пакете. В конце концов шериф согласился принять за онколога чек на шестьсот восемьдесят семь долларов в счет уплаты штрафов, и, пока он выписывал квитанции в трех экземплярах, я ходил из угла в угол, горя желанием поскорее тронуться в путь.

Мое внимание привлекла карта округа. Отыскав Ла-Висту, я заметил проселочную дорогу, которая огибала город с востока, позволяя попасть в район из окрестных лесов, минуя оживленный центр. Если это действительно было так, укрыться от бдительного ока Хоутена было значительно проще, чем он думал.

После некоторых колебаний я прямо спросил шерифа об этом. Тот, потеребив в руках листок копирки, продолжил писать.

– Землю выкупила нефтяная компания, заставившая местные власти закрыть дорогу. Ходили разговоры о глубоких залежах, о ждущем за углом богатстве.

– И как, месторождение оказалось богатым?

– Нет. Абсолютно сухо.

Помощник шерифа привел Рауля. Я рассказал о своей поездке в «Пристанище», добавив, что ничего там не нашел. Рауль выслушал меня с подавленным, побитым видом, не пытаясь возражать.

Обрадовавшись его безучастности, шериф отнесся к нему с чрезмерной вежливостью, заполняя бумаги. Он спросил, как поступить с «Вольво», и Рауль, пожав плечами, попросил отремонтировать машину, он за все заплатит.

Я вывел его из кабинета, и мы спустились по лестнице.

* * *

Всю дорогу домой Рауль молчал, сохранив спокойствие даже тогда, когда пухленькая пограничница остановила нас и попросила его предъявить документы. Рауль принял это бесчестие с молчаливой покорностью, чем растрогал меня. Два часа назад он излучал агрессию и рвался в бой. Я гадал, то ли его наконец свалил накопившийся стресс, то ли он подвержен циклическим резким сменам настроения, чего я прежде за ним не замечал.

Я умирал от голода, но у Рауля был такой неопрятный вид, что идти с ним в ресторан было нельзя, поэтому я купил в палатке в Санта-Ане два гамбургера и кока-колу и остановился на обочине рядом с маленьким муниципальным парком. Я дал один гамбургер Раулю и съел второй, наблюдая за тем, как группа подростков играет в бейсбол, торопясь успеть закончить до наступления сумерек. Обернувшись, я увидел, что Рауль спит, а гамбургер так и лежит в обертке у него на коленях. Осторожно взяв гамбургер, я выбросил его в мусорный бак и завел двигатель. Рауль пошевелился, но не проснулся, и к тому времени как я выехал на шоссе, он уже мирно посапывал.

Мы добрались до Лос-Анджелеса к семи часам вечера, когда транспортные потоки на развязках на подъезде к городу уже начали рассасываться. Я свернул на Лос-Фелис, и Рауль открыл глаза.

– Где ты живешь?

– Нет, отвези меня в клинику.

– В таком виде тебе туда нельзя.

– Я должен. Хелен меня ждет.

– Ты ее только напугаешь своим видом. Хотя бы загляни домой и приведи себя в порядок.

– У меня в кабинете есть во что переодеться. Алекс, пожалуйста!

Вскинув руки, я направился к Западной педиатрической клинике. Поставив машину на служебной стоянке, я проводил Рауля до входа.

– Спасибо, – пробормотал тот, глядя себе под ноги.

– Береги себя.

Возвращаясь к своей машине, я увидел Беверли Лукас, выходящую из клиники. Вид у нее был усталый и помятый, непомерно большая сумочка тянула ее к земле.

– Алекс, я так рада тебя видеть!

– Что стряслось?

Беверли огляделась по сторонам, убеждаясь в том, что никто нас не услышит.

– Это Оджи. Он донимает меня с тех самых пор, как твой друг его допрашивал. Во время обхода он все время издевался надо мной, но его остановил дежурный врач.

– Ублюдок!

Беверли покачала головой.

– Хуже всего то, что я его понимаю. Мы с ним были… близки, пусть и недолго. И то, чем мы занимались в кровати, это наше дело.

Я взял ее за плечи.

– Ты поступила абсолютно правильно. Как только ты сможешь взглянуть на все со стороны, непредвзято, это станет очевидно. Не подпускай его к себе!