Декстер в деле - Джеффри Линдсей

— Читаю? Э… да нет, не особенно. А что?

— А я люблю читать, — сообщил Коултер. И буквально рванул с места в карьер: — «Первый раз — случайность, второй раз — совпадение. Третий — вражеский акт».

— Чего-чего?

— Это из «Голдфингера». Там, где он говорит Джеймсу Бонду: мол, в третий раз уж никакая не случайность. — Коултер хлюпнул лимонадом и вытер губы. — Обожаю эту книгу. Наверное, раза три или четыре перечитывал.

— Я не читал, — вежливо отозвался я.

Он продолжил:

— Ну вот смотри: ты сейчас тут. А еще в том доме, который взорвался. Это уже два раза. И что прикажешь мне думать — совпадение?

— А что же еще? — сказал я.

Он посмотрел на меня не моргая, потом снова сделал глоток из бутылки.

— Не знаю. Зато знаю, что сказал бы тебе Голдфингер, случись это в третий раз.

— Ну, будем надеяться, третьего не случится, — заверил я со всей искренностью.

— Да уж… — Коултер кивнул, заткнул указательным пальцем горлышко бутылки и отлепился от капота. — Еще как будем надеяться, черт возьми.

Отвернулся, снова обошел свою машину, сел за руль и уехал.

Будь я настоящим исследователем человеческих слабостей, наверняка искренне порадовался бы, обнаружив новые глубины личности детектива Коултера. Надо же, Коултер — знаток и поклонник словесности! Однако радость открытия меркла, поскольку мне было совершенно все равно, как Коултер проводит свое свободное время, лишь бы от меня подальше. Едва, можно сказать, я избавился от сержанта Доукса, извечно выслеживавшего Декстера, как пожалуйста — ему на смену Коултер! Можно подумать, на меня охотится какая-то зловещая тибетская секта «Против Декстера»: стоит только предыдущему ламе-декстероненавистнику умереть, как ему на смену рождается следующий.

Впрочем, я вот-вот стану главным произведением искусства нашего века, а это на данный момент проблема гораздо более насущная. Я сел в машину, завел двигатель и поехал домой.

Мне пришлось несколько минут стучать в дверь, потому что Рита надумала запереться изнутри на цепочку. Еще повезло, что не стала баррикадироваться диваном и холодильником…

Должно быть, потому, что ей диван понадобился для другого: она села на него, свернулась клубочком и крепко-накрепко прижала к себе детей, по одному ребенку с каждой стороны, а потом, впустив меня внутрь (не очень охотно, кстати), заняла такое же положение и надежно обхватила детей за плечи.

У Коди и Эстор на лицах были практически одинаковые выражения скучающего недовольства. Очевидно, вместе ежиться от ужаса в гостиной не казалось им достойным семейным времяпрепровождением.

— Ты так долго!

— Нужно было с детективом поговорить, — объяснил я.

— Ты же понимаешь, мы переживали!

— Мы не переживали! — Эстор возмущенно закатила глаза.

— Я хочу сказать, что этот человек сейчас может быть где угодно! — продолжала Рита. — Прямо здесь, за домом!

И хотя никто из нас на самом деле так не думал (даже Рита!), мы все вчетвером машинально взглянули на вход. К счастью, там никого не было, по крайней мере насколько можно судить по закрытой и запертой двери.

— Пожалуйста, Декстер! — воскликнула Рита, и я буквально носом учуял запах страха в ее голосе. — Пожалуйста… что это… почему?.. Я не могу… — Она безотчетно всплеснула руками, затем уронила ладони на колени. — Это должно прекратиться… Прекрати это!

Я и сам хотел бы в первую очередь того же самого — «прекратить это» (при помощи, между прочим, любимого способа), но не раньше, чем поймаю Вайсса. И уже было погрузился в радостные мечтания, когда в дверь позвонили.

Риту аж подбросило на диване, и она еще сильнее прижала к себе детей.

— Боже мой, кто это?!

Уж точно не бродячий мормон-проповедник! Но я не стал этого говорить, сказал только:

— Я открою. — И пошел к двери. Заглянул в глазок (просто на всякий случай, а то мормоны такие пронырливые бывают!), но увидел нечто гораздо более жуткое.

На пороге стоял сержант Доукс, сжимая в руке серебристую машинку, которая теперь за него говорила, а рядом с ним стояла женщина средних лет, с резкими чертами лица, в сером костюме. Даже отсутствие фетровой шляпы не помешало мне признать в ней представительницу тех самых «федералов».

Разглядывая посетителей и размышляя, сколько неприятностей они могут мне принести, я задумался: а может, не открывать? Притвориться, что нас нет дома? Пустое… Чем быстрее убегаешь от неприятностей, тем скорее они тебя настигают. Если не впустить сержанта Доукса с его новой приятельницей сейчас, они наверняка вскоре вернутся с ордером. С этими грустными мыслями я постарался изобразить на лице соответствующее ситуации удивление и открыл дверь.

— Быстро! Сукин! Сын! — жизнерадостно изрек искусственный баритон Доукса, когда сержант трижды ткнул своей клешней в серебристые клавиши.

Дама из ФБР предостерегающе положила руку ему на плечо, а сама обратилась ко мне:

— Мистер Морган? Разрешите войти? — Она терпеливо подождала, пока я изучил ее удостоверение: и впрямь спецагент Бренда Рехт из ФБР. — Сержант Доукс предложил проводить меня к вам.

Как мило с его стороны.

— Конечно, входите! — пригласил я, а потом добавил, в порыве счастливого вдохновения, которое иногда так вовремя на меня находит: — Хотя дети после пережитого потрясения могут испугаться сержанта Доукса. Пусть лучше он подождет тут.

— Сукин! Сын! — радостно выкрикнул Доукс.

— И лексикон для детей неподходящий, — пробормотал я.

Спецагент Рехт взглянула на Доукса. Как представительнице ФБР, ей не полагалось ничего бояться, даже киборга Доукса.

— Конечно! Подождете здесь, сержант?

Доукс смерил меня долгим взглядом, и я почти услышал злобный вопль его собственного Пассажира. Потом он поднял свою металлическую лапищу, взглянул на клавиатуру и ткнул в одно из заранее запрограммированных предложений.

— Я за тобой слежу, мерзавец! — сообщил мне жизнерадостный голос.

— Ладно. Только следи отсюда, хорошо?

Я кивком пригласил агента Рехт в дом и, когда гостья протиснулась мимо Доукса внутрь, закрыл за ней дверь.

— По-моему, вы ему не нравитесь, — заметила спецагент Рехт.

Надо же, какая внимательная.

— Боюсь, он винит меня в том, что с ним приключилось. — В определенном смысле это правда, хотя он меня терпеть не мог задолго до того, как лишился рук, ног и языка.

Она прошла к дивану, где Рита прижимала к себе Коди и Эстор, и снова показала свое удостоверение.

— Миссис Морган? Я спецагент Рехт, ФБР. Можно задать вам несколько вопросов?

— ФБР? — переспросила Рита таким виноватым голосом, как будто сидела на украденных облигациях. — Но что… зачем… да, конечно.