Декстер в деле - Джеффри Линдсей

— Если я останусь дома, Вайсс сделает что-то ужасное. Со мной и, может быть, с детьми.

Чатски покачал головой:

— Ты с большим толком говорил про месть… Как он может что-нибудь тебе сделать, если ты дома, а он в гостинице?

Иногда приходится признать: бывают дни, когда ничто не ладится, — вот как теперь. Я попробовал утешиться мыслью, что еще сказываются последствия сотрясения мозга, но сам себе возразил: оправдание довольно жалкое и к тому же весьма устаревшее. Тогда, чертовски злой, я достал блокнот, который стащил из машины Вайсса, и пролистал страницы до цветного портрета Декстера в Деле на фасаде гостиницы «Брейкере».

— Вот так! Если убить он меня не сможет, то подстроит арест за убийство.

Чатски долго разглядывал рисунок, потом тихо присвистнул.

— Ну и ну… А эти штуки внизу…

— Мертвые тела. Украшенные так же, как в деле, которое расследовала Дебора, когда он ее ранил.

— Зачем ему это? — спросил Чатски.

— Как бы такая форма искусства. Ну то есть он так думает.

— Да, но зачем ему это с тобой делать, парень?

— Помнишь, когда Дебору ранили, арестовали одного типа? Я ему хорошенько наподдал… А это его бойфренд был.

— Был? — зацепился Чатски. — А сейчас он где?

Никогда не видел особого смысла в самоуничижении — в конце концов, жизнь и без моей помощи с этим неплохо справляется, — но если бы я только мог проглотить это слово «был», то с удовольствием прикусил бы себе язык. Тем не менее слово не воробей; и тогда, задействовав жалкие остатки своей сообразительности, я выдал:

— Он не явился в суд, исчез.

— Так Вайсс винит тебя за то, что его любовник сбежал?

— Наверное… — пробормотал я.

Чатски переводил взгляд с меня на рисунок.

— Слушай, парень, я хорошо усвоил, что следует прислушиваться к своим предчувствиям. Мне это всегда помогало, девять раз из десяти. Но тут… не знаю… — Он пожал плечами и поддел ногтем рисунок. — Не слишком притянуто? Впрочем, ты прав в одном: тебе действительно нужна моя помощь. И еще как нужна…

— В каком смысле? — вежливо спросил я.

Чатски шарахнул кулаком по рисунку.

— Это не «Брейкере», а «Националь»! В Гаване. — Заметив, что у Декстера совершенно непотребно отвисла челюсть, он добавил: — Ну, в Гаване, понимаешь? На Кубе!

— Не может быть! Я сам там был! Это точно «Брейкере».

Чатски улыбнулся — неприятно, с видом собственного превосходства (мне бы очень хотелось испробовать такую улыбку самому).

— Ты что, историю прогуливал?

— Это нам не задавали! Вообще ты о чем?

— «Националь» и «Брейкере» строили по одному проекту, из экономии. Они, по сути, идентичны.

— Тогда почему «Националь», а не «Брейкере»?

— Сам смотри! — Чатски ткнул в рисунок. — Видишь, машины старые? Чистая Куба. А вот эту штуку видишь, типа гольф-кара, с пластиковой крышей? Это «коко-такси» — такие ездят только там, а не в какой-нибудь Флориде. И растительность… вот, слева! — Он бросил мой блокнот на стол и склонился ближе. — В общем, так, парень: по-моему, проблема исчерпана!

— Как это? — переспросил я, раздражаясь от его тона и полной бессмыслицы происходящего.

Чатски улыбнулся.

— Американцу слишком сложно туда попасть, — сообщил он. — Вряд ли у него получится.

Монетка упала в прорезь: у Декстера в мозгу загорелась лампочка.

— Вайсс канадец, — заявил я.

— A-а, тогда получится, — неохотно признал Чатски. — Слушай-ка! Ты, может, забыл, что там все… строго? Ну, в смысле… ему такое с рук не спустят? — Он снова ударил кулаком по блокноту. — Только не на Кубе! Копы моментально…

Чатски задумчиво потянулся своим блестящим металлическим крюком к лицу. Едва глаз себе не выколол, но вовремя спохватился.

— Если только…

— Что? — спросил я.

Он чуть качнул головой:

— Вайсс ведь не дурак, верно?

— Ну…

— Значит, он, конечно, знает. Следовательно… — Чатски замолчал на полуслове — очень вежливо! — и выудил откуда-то свой телефон, из тех, знаете, огромных, с увеличенным экраном. Придерживая телефон на столе с помощью крюка, он принялся быстро тыкать пальцем в клавиатуру, бормоча при этом сквозь зубы: «Черт… вот так… ага», — и все такое прочее, весьма осмысленное.

С моего места было видно, что на экране телефона загружена страничка «Гугл».

— Есть! — наконец объявил Чатски.

— Что?

Он улыбнулся, явно довольный собственной сообразительностью.

— Кубинцы обожают устраивать всякие фестивали. Ну, чтобы показать, как у них все классно и свободно. Вот вроде такого!

И подтолкнул свой телефон через стол ко мне.

Я вгляделся в экран и прочел:

— Festival Internacional de Artes Multimedia[28].

— Начинается через три дня, — сообщил мне Чатски. — Что бы они там ни вытворяли, хоть фильмы на стене, хоть что угодно, копам прикажут не мешать. До окончания фестиваля.

— И журналисты съедутся, — проговорил я, — со всего мира. Идеально.

В самом деле, у Вайсса будет отличная возможность подготовить свой кошмарный проект, а затем привлечь столь желанное ему внимание, — просто праздник какой-то! Вот только мне это ничего хорошего не сулило. Тем более что враг понимал: я никак не попаду на Кубу, чтобы его остановить.

— Ладно, — произнес Чатски. — Может, и есть в этом смысл… Но с чего ты взял, что он туда поедет?

К несчастью, справедливый вопрос. Во-первых, так ли уж я сам уверен? Осторожно, стараясь, чтобы Чатски ничего не почувствовал, я молча сверился с Темным Пассажиром. «Уверены ли мы?» — спросил я его.

«О да! — Он осклабился острозубой ухмылкой. — Еще как уверены!»

Ладно, значит, Вайсс отправится на Кубу и продемонстрирует там Декстера. Но мне требовалось нечто более убедительное, чем молчаливая уверенность. А какие у меня доказательства, помимо рисунков, которые, возможно, и в суде не стали бы рассматривать? Конечно, рисунки довольно интересные — к примеру, картинка с шестигрудой женщиной буквально засела у меня в голове…

Я вспомнил этот рисунок, и тут в прорезь звякнула очень большая монета.

Между страниц там лежал еще один листок бумаги. Расписание рейсов из Гаваны в Мехико.

На всякий случай — если придется срочно смываться. Если вы — ну просто гипотетически — только что разбросали несколько странных трупов в окрестностях самой дорогой гостиницы города.