Укус ящерицы - Дэвид Хьюсон

Прежде чем подойти к ней, он прихватил два бокала с подноса, который держал в руках офицер в дурацком напудренном парике и голубой шелковой ливрее.

Эмили рассмеялась – легкий, звонкий, чарующий звук! – и благодарно кивнула.

Ник скользнул взглядом по белому ангельскому костюму с украшенными перьями крылышками.

– Я привез твою одежду. Ты же просила. И это…

Он вынул из кармана букетик кроваво-красных пеннерончини, выращенных трудами Пьеро Скакки.

Эмили осторожно вставила перчики между перьями правого крыла, где они приобрели вид разверзшейся раны.

– Ничего милее за весь день не видела.

Глаза се сияли от удовольствия. Для нее происходящее было игрой. Она повернулась перед ним, демонстрируя костюм:

– Нравится?

– Нет.

– Ник.

Он нахмурился:

– Нравится. Где ты его откопала?

– У Хьюго в городе знакомый костюмер. Он послал кого-то, и вот… В общем, его идея.

– Да уж. Другие тоже возникали?

Она кивнула:

– Думаю, что да. Знаешь, я сегодня много чего узнала о Хьюго Мэсситере.

– Это нам поможет?

– Будет видно.

Эмили отступила за одну из изящных железных колонн, поддерживавших балкон, на котором собралось несколько десятков человек. Ник с опаской посмотрел вверх – конструкция выглядела слишком хлипкой для такого количества людей. Оркестр за спиной разразился «Временами года» Вивальди. Убедившись, что их никто не подслушивает, Эмили тихо заговорила:

– Возможно, и нет. Я выяснила, что он одержим Лаурой Конти. Помнишь? Та женщина, из-за которой его едва не посадили.

Коста кивнул. История Дэниэла Форстера и его любовницы не давала ему покоя.

– На мой взгляд, Мэсситер не из романтиков. Он богат и может завладеть едва ли не любой понравившейся женщиной.

– Невероятно! И ты такое говоришь? Неужели думаешь, что все решают только деньги?

– Нет! Я лишь имела в виду, что он богат. По-моему, Мэсситер – одиночка, из тех, кто не способен на долговременные отношения. Такие мужчины привлекают женщин вполне определенного типа.

– Наверное, это своего рода ретракция. И его фиксация на Лауре Конти объясняется как раз тем, что она не того типа. Скорее всего она действительно смогла ответить ему отказом. Или поначалу подарила надежду, а потом отказала. Для Хьюго это могло быть еще хуже.

– Думаешь, на него это так сильно подействовало?

– Думаю, это подействовало бы на любого мужчину.

И все-таки оставалось кое-что еще, чего Коста понять не мог.

– Фальконе постоянно твердит, что Дэниэл Форстер и Лаура Конти не имеют к нашему делу никакого отношения. А как насчет Арканджело? Какие у него отношения с ними?

Эмили пожала плечами:

– Я знаю не больше тебя. Женщины ему нравятся. Допускаю, что он и был тайным любовником Беллы. Меня бы это по крайней мере не удивило. Тебе нужно усвоить главное: женщины играют в его жизни большую роль.

– Это я уже усвоил.

– Нет, – вздохнула она. – Дело не во мне. Хьюго из тех, для кого женщины своего рода вызов. Скальпы, которые вешают на охотничий ремень и которыми похваляются. Любовь не важна. Не важен даже секс. Главное – обладание. Обаяния у него в избытке, и пользоваться им он умеет мастерски.

– И что же, теперь он нацелился на тебя? – Вопрос вырвался сам собой.

– Наверное, – без малейшего колебания ответила Эмили. – Только гордиться тут нечем. Женщины для Хьюго то же самое, что для других автомобили. Для него важен принцип – это мое. Стоит, образно говоря, сесть за руль, как влечение начинает слабеть. В случае с Лаурой Конти этого по какой-то причине не произошло. Вот его и зацепило. Он не понимает, в чем дело. В том упорядоченном мире, где у него все под контролем, такое невозможно. – Она сделала глоток просекко и, оценив вкус, улыбнулась. – А с Беллой получилось иначе. Зацепило и отпустило. Так по крайней мере мне представляется.

– Что ж, наверное, это и есть любовь, – изрек Коста. – То, что зацепило и отпускает.

– Наверное.

Она не сводила с Косты голубых глаз, и он тоже не мог оторвать от нее взгляд. Даже в дурацком сверкающем платье с крылышками и букетиком перчиков за плечом Эмили была милее и прекраснее всех. Все его сомнения улетучились.

– Знаешь, Ник, хватит с меня этого маскарада. Пойдем?

Он еще раз оглядел заполненный шелком и бархатом зал мелькающими бледными, напудренными лицами и замысловатыми париками.

– И ты оставишь это все ради служебной комнатушки в Кастелло?

– Нет, – с кислой гримасой ответила она. – Я оставлю их ради тебя, дуралей.

Ник Коста рассмеялся. Среди множества ее талантов был и этот. Он в последний раз прошелся глазами по залу. Лео Фальконе разговаривал с комиссаром Рандаццо. Неподалеку стояла закованная в траур и несколько растерянная Рафаэла Арканджело. Ее старший брат внушал что-то все той же незнакомой Нику женщине. Перони и Тереза вели милую беседу, пристроившись рядом с официантом, запасы закусок на подносе которого таяли с удивительной быстротой.

Взгляд его скользнул к причалу с покачивающимися моторками и катерами и остановился на человеке, увидеть которого здесь, в палаццо дельи Арканджели, Коста уж никак не ожидал.