Уловка Прометея - Роберт Ладлэм

– Нет! – крикнул Никколо.

– Твой брат...

– Мой брат ничего не знает. Я не знаю, что он вам сказал, но он ничего не знает! Вы же знаете, как это делается! Нас просто наняли и заплатили наличными!

– Язык! – прикрикнул Брайсон.

– Che... язык?

– Группа, с которой вы работали. На каком языке они говорили друг с другом?

Взгляд Никколо сделался безумным.

– На разных языках!

– Командир группы!

– По-русски! – с отчаянием выкрикнул Никколо. – Он русский!

– КГБ, ГРУ?

– Да откуда мне знать?

– Ты знаешь лица! – прикрикнул, словно сплюнул, Брайсон и, повысив голос, позвал: – Лейла!

Лейла, уразумев игру, которую вел Брайсон, приблизилась.

– Мне воспользоваться глушителем? – будничным тоном поинтересовалась она.

– Нет! – крикнул Никколо. – Я расскажу все, что вы хотите!

– Я даю ему еще шестьдесят секунд, – сказал Брайтон. – Потом, если я так и не услышу того, что желаю услышать, стреляй – и кстати, насчет глушителя ты хорошо придумала.

Потом, повернувшись к Никколо, он добавил:

– Они наняли тебя для того, чтобы прикончить меня, потому что мы знакомы и ты знаешь меня в лицо. Никколо кивнул и зажмурился.

– Но они знали, что ты когда-то работал вместе со мной, и они не могли просто подрядить тебя на это убийство, не состряпав какой-нибудь правдоподобной истории. Хотя для вас двоих понятие верности почти ничего не значит, даже вам нужно было что-то сказать. И потому они сказали тебе, что я – продажная шкура, предатель. Верно?

– Да.

– Так кого и что я предал?

– Они просто сказали, что ты продал имена агентов и что нас и всех, кто когда-либо работал с тобой, теперь опознают, разоблачат и казнят.

– Кто вас казнит?

– Вражеские спецслужбы... Я не знаю, они не сказали!

– Но ты им все-таки поверил.

– А почему я не должен был им верить?

– За мою голову назначили премию или расценки были обычные?

– Премию.

– Сколько?

– Два миллиона.

– Лир или долларов?

– Долларов! Два миллиона долларов.

– Я польщен. Вы с братом могли бы уйти в отставку, отправиться в родные горы и в свое удовольствие охотиться на cinghiale. Но тут одна проблема: если предложить премию группе, ее эффективность и взаимодействие падает – каждый хочет добиться успеха самостоятельно и заполучить все. Скверная стратегия, самоубийственная. Группой командовал бородач?

– Да.

– Это он говорил по-русски?

– Да.

– Ты знаешь его имя?

– Точно – нет. Я слыхал, как кто-то назвал его Милюковым. Но я помню его лицо. Он такой же, как я, как мы, – тоже работает по заданию.

– Наемник-одиночка?

– Поговаривали, что он работает на... какого-то богача, русского магната. На одну из тех тайных сил, которые стоят за спиной Кремля. Некий очень богатый человек, владелец концерна. Хотя он вроде бы тайно бежал из России.

– Пришников.

В глазах итальянца промелькнула тень узнавания. Он явно уже слышал это имя.

– Возможно.

Пришников. Анатолий Пришников. Основатель и председатель огромного теневого консорциума «Нортек». Невероятно богатый и могущественный. Действительно сила, стоящая за троном. Сердце Брайсона лихорадочно заколотилось. Но зачем Анатолию Пришникову посылать кого-то уничтожать Брайсона?

Почему?

Напрашивалось единственное логичное объяснение: либо Пришников находится под контролем Директората, либо сам его контролирует. Церэушник Данне говорил, что Директорат основала и с самого начала контролировала небольшая группа «гениев из ГРУ», как он их назвал.

«Что, если я скажу вам, что на самом деле Директорат не является организацией, состоящей на службе у правительства Соединенных Штатов? – спросил тогда Данне. – И никогда ею не являлся... Все это было тщательно разработанной хитростью, понимаете?.. Операция по проникновению прямо в душу врагу – нам в душу».

А потом, после окончания «холодной войны», когда советские разведслужбы переживали упадок, контроль над Директоратом перешел в другие руки – так он сказал. Число агентов начали ограничивать.

Его тогда подставили, а потом выставили.

А Елена? Она исчезла – что это означает? Она добровольно и обдуманно решила расстаться с ним? Неужели разгадка именно в этом? Или хозяева по каким-то своим причинам решили их разлучить? Потому что он и она что-то знали и вместе могли бы что-то совершить?

"...Но сейчас у нас появились основания думать, что эта организация возобновила деятельность, – сказал Данне. – Похоже, ваше прежнее начальство по каким-то причинам снова собирает силы... Можно сказать, что они вознамерились усилить всеобщую нестабильность... Похоже, они пытаются обзавестись запасом оружия. Мы подозреваем, что они намереваются устроить какую-то заварушку на юге Балканского полуострова, хотя их цель – весь мир.

Их окончательная цель – весь мир".

Общие места, неясные заявления, расплывчатые утверждения. Очертания оставались зыбкими и неясными. Брайсон мог работать лишь с фактами, а их у него было слишком мало.

Факт: группа убийц, состоящая из оперативников Директората – неизвестно, кстати, работают ли они на Директорат до сих пор или только работали в прошлом, – пытается разделаться с ним.

Но почему? Работники Калаканиса могли попросту счесть его человеком, сующим нос не в свои дела, агентом проникновения, которого следовало уничтожить. Но убийцы, действующие здесь, в Сантьяго-де-Компостелла, казались слишком хорошо организованными и действовали слишком слаженно, чтобы счесть происходящее всего лишь реакцией на события, разыгравшиеся на борту корабля Калаканиса.

Факт: братьев Санджованни подрядили убить его, причем наем состоялся до его появления на борту «Испанской армады». Наблюдатели Директората решили, что Брайсон представляет для них первостепенную угрозу. Но как и почему?

Факт: руководитель группы убийц состоял на службе у Анатолия Пришникова, невероятно богатого частного лица. Следовательно, Пришников – один из тех, кто контролирует Директорат. Но зачем якобы частному лицу возглавлять тайную разведывательную организацию?

Не следует ли отсюда, что Директорат перешел в частные руки – сделался имуществом нового владельца, сотрудничающего с Анатолием Пришниковым? Не стал ли он частной армией самого могущественного и самого таинственного из русских магнатов?

Но тут Брайсона посетила новая мысль.