Кромешная ночь - Джим Томпсон

Я сказал, мы никогда не разговаривали, но это не так. С нами все время разговаривал песец. Он говорил со мной, пока она спала, и он говорил с нею, пока спал я. А может, наоборот. Во всяком случае, я наговорился от души.

Я сказал, мы жили в одной комнате, но это опять не так. Мы жили во всех комнатах, но они были одинаковыми. И где бы мы ни были, песец всегда рядом. Его не ущупаешь, не уцепишь, но он тут — это ж ясно! Пришел с полей, вселился вместе с нами и иногда вроде вот, между рук проскочил, но чтоб попасться — это дудки.

Я думал об этом, думал и в конце концов понял, как оно есть на самом деле. А он всегда тут был. Прямо здесь, прятался у нее внутри. Стало быть, неудивительно, что я не могу сравняться с ним в скорости.

В ней, в ней, конечно, где ж ему и быть! Нет, это надо бы проверить, убедиться. Да, но как?

Я и коснуться ее больше не могу. Она давно не спит со мной. Ест много, за двоих, а по утрам иногда ее рвет.

Кстати, как раз после того, как начались у нее эти рвоты, она стала ходить. В смысле, по-настоящему ходить, в натуре, без костыля.

Подоткнет себе юбку до пояса, чтобы в ногах не путалась, и ходит взад и вперед — на колене и этой крошечной своей ножке. И запросто куда хочешь может так добраться. Нормальную ногу придерживает сзади рукой и на колене стоит, как на култышке. Которая получается по длине вровень с крошечной ножкой, так что иди себе куда хочешь, да и довольно быстро.

И ходит так, ходит, по целому часу зараз иногда, юбка подоткнута, и все, что у них внизу, выставлено наружу. Даже не верится, что она при этом знает, что я еще здесь. Да ей-то…

Ч-черт, она же говорила. Объясняла мне. Мы, конечно же, говорили все время, это никакой не песец со мной говорил, потому что нет его в реальности, его не существует, но…

…Ходит и ходит на своей крошечной ножке, и песец рядом с ней: тренируются! А по ночам сидят у меня на груди и воют.