Синдром Коперника - Анри Лёвенбрюк

— Итак. Сперва я занялась банком. У меня скверные новости, Виго.

Поставив чашку на стол, я потер лоб, приготовившись к худшему.

— Твой банковский счет закрыт.

— Что-что?

— Твои родители, или те, кто себя за них выдает, вчера закрыли твой банковский счет.

— Но… Разве такое возможно?

— Они твои законные опекуны. Видимо, из-за твоего психического расстройства у них есть такое право. Счет закрыли вчера в десять тридцать.

— Вчера? Но… А как же мои деньги? Как мне теперь быть?

— Не знаю. Ничего не скажешь, это совсем некстати… У тебя не было накопительного счета в другом месте?

— Да нет же! Я всегда предпочитал иметь наличные. На днях, когда я заходил домой, я забрал то, что у меня было, но на это долго не проживешь! Ах, негодяи! Что же мне делать?

На лице Аньес отразилось замешательство.

— Какое-то время я могу тебе помогать, Виго. Пока ты живешь у меня, тебе ничего особенного и не нужно, а потом, думаю, тебе все равно придется найти работу. Так или иначе, когда-нибудь надо начинать работать!

— Но ведь это полный бред! — в панике воскликнул я. — Ты не понимаешь! У меня больше ничего не осталось! Ничего! Ни имени, ни личности, ни родителей, ни денег! Я больше не существую, Аньес!

В отчаянии я откинулся на спинку дивана.

— Не стану же я жить за твой счет, — прошептал я, закрывая глаза. — Хватит и того, что я живу у тебя…

— Мы найдем выход, Виго. Сейчас не это самое главное.

Я не шевелился, пытаясь взять себя в руки. Нельзя поддаваться панике. Я открыл глаза и повернулся к Аньес:

— Во всяком случае, это значит, что мои родители где-то неподалеку…

— Да, люди, которые выдают себя за твоих родителей. Они здесь и, как видишь, твердо решили лишить тебя всяких средств к существованию. По-видимому, это подтверждает, что они на стороне тех, кто тебя ищет.

Обескураженный, я протяжно вздохнул.

— Телем, доктор Гийом, родители… Единственные люди, которым я доверял…

— Если наши подозрения верны, Виго, эти люди манипулировали тобой больше десяти лет. Они всегда тебе лгали. А теперь, я думаю, они знают, что ты раскрыл их ложь, и пытаются добраться до тебя. В частности, оставив тебя без денег.

Я вновь погрузился в молчание. Мной опять овладевала ярость. Отныне просто узнать правду мне не достаточно; я должен заставить их заплатить! Заплатить за ложь, за все их махинации.

— А их собственный счет? — продолжал я. — Ты нашла банковский счет родителей?

— Нашла. Действительно, в том же отделении банка был счет на имя Марка и Ивонны Равель… Но он был закрыт одновременно с твоим. Что не мешает этим именам быть вымышленными… Да и Центральная служба регистрации подтвердила, что твое удостоверение — фальшивка…

— Но может быть, изучив их банковский счет, удастся что-то разузнать о них самих? Выяснить, кто они на самом деле?

— Для этого, Виго, понадобится начать предварительное расследование, то есть получить согласие прокурора. Уголовно-процессуальный кодекс — не шутки! С этим расследованием я и так уже вышла далеко за границы дозволенного. Пришлось обходить закон и просить о поблажках уступчивых коллег, и, признаюсь, мне это совсем не по душе. Если мое начальство дознается, мне несдобровать. Теперь тебе решать. По-моему, у нас вполне достаточно доказательств, чтобы передать их прокурору. Тогда у уголовной полиции будут все основания начать расследование…

— Нет! Нет, Аньес! Ты обещала помочь мне разобраться, прежде чем обращаться к властям. Теперь у нас есть доказательства, что я не псих, что я все это не выдумал! Нам известно, что за этим что-то кроется! Десять лет мною кто-то манипулировал. Я сам хочу все понять. Ты же видишь: я был прав, никому не доверяя. Все те, кто был рядом со мной последние десять лет, меня предали. Я никому не могу доверять, Аньес, даже правосудию!

— Ты передергиваешь. Правосудие никак не связано с этими людьми!

— Это ты так говоришь! А мне известно, Аньес, что у этих людей, судя по всему, большая власть и большие средства. С их помощью три человека десять лет жили под чужими именами посреди Парижа! Они смогли скрыть существование медицинского центра на последнем этаже самой высокой башни Дефанс. Смогли за сутки убрать известную фирму с площади Данфер-Рошро. Пока мы даже не знаем, с кем, собственно, имеем дело. И наверняка нас ждут новые сюрпризы. Так что я в самом деле предпочел бы закончить то, что мы начали, прежде чем обратиться к правосудию. Умоляю, Аньес, ты же обещала помочь! И наше расследование уже так продвинулось!

Она рассердилась:

— Ты хоть представляешь, о чем меня просишь? В конце концов, я же служу в полиции!

— А ты представляешь, что переживаю я? Аньес, я обнаружил, что я не шизофреник, каким-то образом я слышу чужие мысли, и люди, о которых мне ничего не известно, манипулировали мною больше десяти лет! Ты правда считаешь, что прокурор поверит мне без веских доказательств? Нам необходимо узнать побольше. Я тебя умоляю! Хотя бы еще несколько дней…

Она покачала головой.

— Ровно столько, чтобы понять, к чему все это может нас привести! — настаивал я.

— Имей в виду, что мне эта затея совсем не нравится…

— Это значит, что ты согласна помогать мне еще несколько дней?

Она заколебалась:

— Двое суток. И ни секундой больше.

Я облегченно кивнул.

— Начинаются выходные. Я не работаю. За исключением ужина в субботу вечером, эти два дня я проведу дома, и мы сможем вместе продолжить поиски. Но это все.

— Спасибо, — сказал я, сжимая ее руки.

— Надеюсь, я не совершаю самую большую глупость в своей жизни…

Она нервно выдернула руку.

— Тебе удалось узнать еще что-нибудь? — поинтересовался я, устраиваясь на диване поудобнее.

— Да… И это, возможно, начало следа. Сотрудник из Центральной службы регистрации, к которому я обращалась, узнал, кому принадлежит квартира, в которой ты жил с мнимыми родителями, — во всяком случае, в последние двенадцать лет.

— В самом деле? И кому же? — поторопил я ее.

— Офшорная фирма «Дермод», по официальным данным занимающаяся импортом-экспортом, как и большинство подставных фирм, зарегистрированных в налоговом раю.