Ничего хорошего - Линда Фэйрстайн

Бэбсон рассказала, как встретилась с Джеммой.

— Мы познакомились всего три года назад, по работе. Мы были в одной команде травматологов, работавших над случаем Ванессы. Может, вы помните?

Разумеется, я помнила. Эта история тронула каждого жителя Нью-Йорка. В аэропорту Ла Гуардиа разбился частный самолет, все восемь взрослых пассажиров погибли. А четырехлетнюю Ванессу вышвырнуло из обломков без единой царапины. Но шестнадцать недель она оставалась в коме. Родственники даже хотели отключить ее от аппарата искусственного жизнеобеспечения, они считали, что функции мозга не восстановятся.

Но команда нейрохирургов — чьи имена я, конечно, не запомнила — совершила чудо. Ванесса вышла из комы, через несколько месяцев у нее восстановились умственные способности, и девочка вернулась домой. Фотографию улыбающейся малышки на ступеньках Медицинского центра Среднего Манхэттена в окружении спасших ее врачей невозможно забыть.

— Джемма была блестящим специалистом. Это она спасла жизнь Ванессе. Она обнаружила ушиб на коре лобной доли мозга, из-за которого образовался большой тромб. Все боялись проводить подобную операцию, а Джемма сделала это — удалила сгусток крови. Как всегда, уверенная в себе, отважная и абсолютно безупречная в работе. Если бы не Джемма, девочка вела бы жизнь растения.

— Расскажите нам об обратной стороне медали, доктор, — попросила я. — Зачем кому-то понадобилось причинять ей вред?

— Вы действительно думаете, что Джемма не была случайной жертвой? Я хочу сказать, вы думаете, что той ночью на нее напал не простой вор или бездомный? В это трудно поверить. Знаете, мы все считали, что с ее стороны безрассудно оставаться ночью в кабинете. Нет, мы не думали, что ей угрожает опасность в самой больнице, но я, например, всегда беспокоилась, как она будет добираться туда и обратно. Но переубедить ее было невозможно. Спала Джемма мало. Так что она обычно проводила полночи на работе, а домой приезжала под утро. Часа два отдыхала, затем вставала и шла на пробежку. Все знакомые знали, когда можно застать ее в колледже.

— А что вам известно насчет ее планов уехать из Нью-Йорка?

— Только то, что такие планы у нее были. Ничего определенного, но в Медицинском центре Среднего Манхэттена ей стало скучновато.

— Ей не хватало работы по травматологии?

Бэбсон вопросительно посмотрела на меня:

— Травматология? В Нью-Йорке? Вы шутите?

— Ну, доктор Спектор сказал, что она...

— Забудьте о том, что он вам наговорил. Она доверяла только одному человеку, Джеффри Догену, бывшему мужу. Даже мне не рассказывала всего.

— Почему?

— Не хотела меня вмешивать. Пыталась защитить от мышиной возни, которая шла у них в администрации. Я на несколько лет моложе Джеммы, и она не хотела, чтобы моя карьера была загублена, как ее собственная.

Последнее заявление удивило нас. Что там за борьба шла в администрации, если доктор Спектор не словом о ней не упомянул?

— Загублена?

— Понимаете, она была правдолюбом. Думаю, Билл Дитрих вам уже рассказывал о том случае?

— На самом деле, — сказала я, поскольку ни Чэпмен, ни Уоллес не могли проявить нужное в данной ситуации спокойствие, — вы первый человек, упомянувший о «том случае». Мы все были уверены, что это преступление — дело рук случайного убийцы, доктор Бэбсон. Что вам известно об угрозах, которые получала Джемма?

— Угрозы? Она ничего мне не рассказывала. Но если бы она все-таки ушла из больницы, то сопроводила бы свой уход громким заявлением медицинскому сообществу, можете мне поверить. Она не собиралась отступать без боя.

— Так что же за случай вы имеете в виду?

— Я не знаю всех подробностей. Джемма пыталась решить какую-то этическую проблему. Это касалось скорее медицинского колледжа, а не самой больницы. Она хотела, чтобы окружающие соответствовали тем стандартам, которые она установила для себя. Это было слишком завышенное требование, многие сочли бы его неразумным. Там был студент с Западного побережья, он хотел попасть к Джемме в программу подготовки нейрохирургов. А кто-то предупредил ее, что в своем заявлении он указал заведомо ложную информацию — составил фальшивое резюме или вроде того. Она выгнала его из программы пинком под зад, хотя некоторые из ее коллег были не против, чтобы он остался. Она всегда очень переживала из-за подобных случаев. Администрация обычно настаивала, чтобы она не предавала огласке такие моменты. Никто не хотел перетряхивать свое грязное белье перед всем миром. Это может отпугнуть пациентов и всякое такое. Но если уж она закусывала удила, то ее невозможно было остановить.

Вдруг затренькал пейджер, мы все вздрогнули, и каждый потянулся к поясу. Потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Как же мы жили до изобретения этих штук? — спросила Бэбсон. Пищал ее пейджер, и она пошла к телефону, чтобы выяснить, кому и зачем понадобилась.

— Не могли бы мы закончить на сегодня? — поинтересовалась она. — Мне нужно в «Скорую». Только что на Второй авеню водитель автобуса не справился с управлением и выехал на тротуар. Сейчас сюда привезут пострадавших пешеходов, они хотят, чтобы я спустилась и помогла им, если понадоблюсь.

— Я хотела бы еще раз поговорить с вами, доктор Бэбсон, после того, как мы встретимся с Биллом Дитрихом.

— Разумеется. Просто позвоните мне и скажите, когда я понадоблюсь.

Гиг Бэбсон вышла из кабинета вместе с нами.

— Не могли бы вы рассказать немного об отношениях доктора Доген с Биллом Дитрихом? Личных, я имею в виду, — спросила я по пути к лифтам.

— Я была очень рада, когда она их разорвала. Я никогда не доверяла этому человеку. Нет, я не хочу сказать, что он злой, просто очень скользкий тип. Но, полагаю, она была одинока, его внимание ей льстило. Он довольно настойчиво преследовал ее одно время. Но в последние месяцы она редко говорила о нем. И во всех последних конфликтах они оказывались по разные стороны баррикад. Он любит использовать людей. Я до сих пор не могу понять, что она нашла в нем, поэтому не любила слушать об их отношениях.

Я нажала кнопку вызова лифта, а Бэбсон открыла дверь на лестницу, чтобы спуститься в приемный покой «Скорой помощи». Но Мерсер все же успел задать еще один вопрос:

— Вы когда-нибудь ходили с ней на игру?

— Что, простите?

— Она любила спорт? Баскетбол? Футбол?

— Джемма была хорошей спортсменкой. Она любила физические упражнения. Бегала, сплавлялась по рекам на каяке, ходила на лыжах. Признаться, тут я не могла составить ей компанию. И я ни разу не ходила с ней на бейсбол или другие игры, нет. И не припомню, чтобы Джемма говорила о таком. Если бы я пошла на стадион, то лишь затем, чтобы поесть хот-догов, да и то не чаще раза в год. Так что об этой стороне ее жизни мне нечего вам сказать. Извините.

Бэбсон вышла на лестницу раньше, чем приехал лифт. Когда мы вышли на улицу, был уже шестой час.